«Восстание масс» и массовая культура

Предмет: Культурология
Тип работы: Реферат
Язык: Русский
Дата добавления: 29.12.2019

 

 

 

 

 

  • Данный тип работы не является научным трудом, не является готовой выпускной квалификационной работой!
  • Данный тип работы представляет собой готовый результат обработки, структурирования и форматирования собранной информации, предназначенной для использования в качестве источника материала для самостоятельной подготовки учебной работы.

Если вам тяжело разобраться в данной теме напишите мне в whatsapp разберём вашу тему, согласуем сроки и я вам помогу!

 

По этой ссылке вы сможете найти много готовых тем рефератов по культурологии:

 

Много готовых рефератов по культурологии

 

Посмотрите похожие темы возможно они вам могут быть полезны:

 

Европейская культура на рубеже ХIХ и ХХ веков: кризис исторического оптимизма и его выражение в философии и искусстве (кризис «модерна»)
Кризис новоевропейских идей «личности», «свободы», «развития» в культуре ХХ века
Контркультура против культуриндустрии. Нигилистические и созидательные тенденции контркультуры
Постмодерн и общество потребления: глобальная культура рубежа ХХ и ХХI веков


Введение:

Массовая культура и массовое общество - это явления, возникшие в двадцатом веке в результате фундаментальных изменений, затронувших все сферы человеческой жизни. Многие философы отмечают, что именно технический прогресс вызвал тотальное «массовое развитие» всей нашей реальности - от производства товаров народного потребления до политических процессов. Повышение уровня жизни, развитие коммуникационных технологий, доступность образования обусловили объединение ценностей и моделей поведения, а также их распространение и укрепление. Информационное пространство приобретает мозаичную структуру, становится причудливым калейдоскопом, который поражает нас своими мировоззренческими и образными комбинациями. Впервые об этом упоминалось в его трудах канадского философа Маршалла Маклюэна, одного из самых известных теоретиков массовой культуры. Он начал свой анализ со СМИ - именно они, по его мнению, представляя свои материалы в виде мозаики, изменили восприятие целых поколений и сделали его типичным.

В культурологической среде принято придавать отрицательное значение феномену массового общества и его характерной массовой культуре. В качестве примера исследователи приводят множество негативных факторов влияния массовой культуры на массовое сознание. Прежде всего, упоминается об отделении от многовековых культурных традиций и их замещении массовыми поведенческими и идеологическими тенденциями, проводником которых является все информационное пространство вокруг каждого человека. Естественно, такая система создает идеальные условия для всех видов манипуляций массовым сознанием. Рекламные и политические пропагандистские технологии имеют возможность развиваться беспрепятственно, а коммерческий характер самой массовой культуры обеспечивает производителям ее единиц постоянный доход.

Поскольку проблемы массовой культуры и массового общества слишком обширны, в данной работе эти темы будут рассматриваться только с точки зрения взаимодействия с политической сферой общества. Более конкретно, интересующая меня область может быть описана как применение политтехнологических практик, функционирование которых возможно только благодаря существованию массовой культуры. Кроме того, я приведу примеры проникновения через политические технологии стереотипов и мифов массового сознания, порожденных массовой культурой, в политическую сферу.

Актуальность такого исследования обусловлена ​​тем фактом, что в настоящий момент Россия только осваивает институты демократии, а в ситуации, когда формально власть избирается снизу, она неофициально создается в результате манипулирования общественным сознанием. Моя работа не ставит своей целью найти выход из этой ситуации, поскольку это требует глубокого изучения институциональных аспектов политики и не позиционирует вышеуказанный факт как уникальное открытие. Цель моего исследования - проанализировать работу различных философов и культурологов двадцатого века, затрагивающую тему массовой культуры и массового общества. Этот анализ будет проводиться с выявлением таких аспектов в объекте исследования, как философский аспект, социально-психологический и социально-политический. Кроме того, в дополнение к теоретическим тезисам, в ходе повествования я приведу несколько конкретных примеров из политической и социальной жизни двадцатого века.

Степень проработки проблемы массовой культуры и массового общества достаточно широка. В своей работе я буду использовать сочинения Ортега-и-Гассета «Восстание масс» и «Дегуманизация искусства», маршала Маклюена «Понимание медиа», культурные произведения Йохана Хёйзинга «Homo Ludens» и «В тени Завтра», а также произведения Марии Хевеши. Поддерживающей литературой для моих исследований станут учебники украинского филолога и специалиста по связям с общественностью Георгия Почепцова, книга Сергея Кара-Мурзы «Манипулирование сознанием», работа Гая Деборда «Общество перформанса» и работа Малкина. и Сучков о политических технологиях.

Философские аспекты массового общества и массовой культуры

Массовое общество стало одной из центральных тем философских произведений ХХ века. В конце девятнадцатого века знаменитый базельский отшельник Ницше забил тревогу по поводу общего снижения уровня образования элиты (в том числе из-за качества обучения), культурных и моральных претензий и утраты религией ее истинного значения. Его концепция «сверхчеловека» с его «волей к воле» была, хотя и в истерической форме, выражением надежды на будущее расцвет европейской культуры, повышением чувства ответственности людей за свои действия и стремления и возвращением понятие «благородство и честь» аристократической среде. Ницше бросил вызов кризисной цивилизации, полагая, что этот вызов будет адекватно принят.

Оставаясь непостижимым при жизни и впоследствии неверно истолкованный вульгаризаторами, немецкий философ тем не менее получил преемников в лице Ортеги и Гассета и Освальда Шпенглера. Будучи свидетелями масштабных социальных, политических и культурных изменений, они формируют свои представления о кризисе европейской традиционной культуры, которые они изложили в своих наиболее важных работах. Они стали сенсационным «Закатом Европы» для Шпенглера и «Восстанием масс» для Хосе Ортеги и Гассета, где он последовательно раскрывает проблему происхождения массового общества. Эта работа легла в основу моего исследования, а затем я проанализирую его с точки зрения философского понимания массового общества и массовой культуры.

«Восстание масс» испанского философа начинается с тезиса о том, что в жизни общества произошли глобальные изменения в начале двадцатого века, когда европейская культура пережила глубокий кризис. Это объясняется тем, что массовый человек (определение его согласно Ортега-и-Гассету будет написано позже) захватил всю власть в общественной жизни, вытеснив аристократию (или меньшинство), которая по своей природе должна нести бремя управления. Автор, напротив, считает, что масса, или большинство, автора этой концепции, неспособны к самоорганизации и правлению, и такой переворот в социальной и политической иерархии Ортеги-и-Гассета вызывает причину негативных изменений. что возникло в начале века.

По словам философа, причиной этого стало резкое повышение уровня жизни в конце XIX века, связанное с развитием медицины, науки и экономики, а также с урбанизацией, разворачивающейся по всей Европе. Люди, которые раньше жили в маленьких группах, «внезапно переполнялись», что вызывало такое «скопление» неизбежного усреднения их качеств, ценностей и вкусов. Кроме того, они получили те материальные товары, которые ранее были доступны лишь немногим, даже не задумываясь о том, откуда эти товары поступают, и что именно обеспечивает им спокойное существование и безопасность. В этом, по словам Ортеги-и-Гассета, проявляется одно из главных свойств «человека масс» - он не чувствует благодарности за то, что имеет, и варварски эксплуатирует свое богатство.

К этому качеству, которое особенно влияет на политическую жизнь, относится осознание собственных, отныне узаконенных естественных прав. Как писал сам философ: «Приоритет человека в целом, без признаков и различий, человека как такового превратился из общей идеи или правового идеала в массовое мировоззрение, в универсальное психологическое отношение». Действительно, то, что ранее было описано на страницах фундаментальных работ Монтескье, Локка и Руссо, стало юридической практикой. Но никто из интеллектуалов, выступавших за всеобщие права, не мог подумать, что их цель будет выглядеть именно так. Массы перестали подчиняться меньшинству, почувствовали себя хозяином своей судьбы и, вопреки здравому смыслу, начали агрессивно отстаивать ценности большинства, не справляясь со своими правами во имя более благородных целей. Как пишет испанский философ, в то время этим отличалась даже научная среда.

Веками люди ждали лучшего, нового времени, когда есть методы, которые навсегда оставят свои проблемы в прошлом. Надежда на перемены в жизни заставила человека смиренно принять все удары судьбы с верой в наступление процветающего и счастливого завтрашнего дня. И теперь, в начале двадцатого века, мечты начинают сбываться - по большей части общество получает все, что раньше казалось недостижимым. Это приводит к полной идеологической дезориентации. Традиционная культура и религия теряют свое значение, поскольку они больше не могут выполнять одну из своих основных функций - мировоззрение. Зачем сохранять старые ценности, зачем следовать заповедям, если то, что было сделано прежде, наконец достигнуто? Общество перестало признавать власть. Достижения прошлого, которые обеспечили благополучие нынешних поколений, были восприняты массами как должное. Это выражало, прежде всего, отделение от традиционной патриархальной культуры, что подразумевает соблюдение заветов отцов и почтение к тому, что было для них ценно.

Почему Ортега-и-Гассет считает, что массы, в отличие от меньшинства, не могут контролировать себя и принимать правильные решения? Чтобы ответить на этот вопрос, следует процитировать философа: «Человечество можно разделить на два класса: тех, кто требует много себя и берет на себя бремя и обязательства, и тех, кто ничего не требует и для кого жить». Течь, оставаться таким, какой он есть, а не пытаться перерасти себя. Здесь, конечно, понятие «меньшинство» выражается с явной ссылкой на ницшеанского «сверхчеловека», но суть вопроса от этого не меняется: масса не ставит цель развиваться, поскольку по достижении относительного комфорт и безопасное существование, он закован в рамки спокойной жизни, как золотая клетка. Кроме того, философ говорит, что меньшинство формируется из людей, отличающихся особыми качествами, а масса - из людей, которые ничем не отличаются. Можно предположить, что таким образом массовое общество и присущая ему массовая культура имеют устойчивую тенденцию воспроизводить себя - большинство, сметая различия между людьми, со временем все более усредняются в своих устремлениях, вкусах и моделях. поведения.

Другим важным тезисом «Восстание масс» является тезис «технология и дикость». Под этим подразумевается, что чем более продвинуты технологии, чем дальше прогрессирует, тем менее человек способен понять суть происходящих вокруг него вещей, понять механизмы, наполняющие его жизнь. Одной из сторон этого феномена является «варварство по специальности» - недуг, поразивший научное сообщество. Он заключается в том, что с развитием науки каждый ученый все больше и больше углубляется в сферу своей деятельности, а иногда он становится совершенно неосведомленным о том, что происходит в остальном. Растет число междисциплинарных, прикладных наук, которые в дальнейшем еще больше способствуют разрыву между основными дисциплинами. Попытка охватить как можно больше научных знаний приравнивается к дилетантизму и не принимается всерьез научным сообществом. Кроме того, такое явление означает, что зарождающееся массовое общество не способно создавать ученых такого масштаба, которые могли бы систематически охватывать все науки. Это тревожный признак, свидетельствующий о том, что общество с непрерывным ростом проблем и сложностью социальных взаимодействий остается без тех людей, которые могли бы решить эти проблемы.

Из стремления массового общества к объединению и упрощению следует стремление массового человека к прямым действиям. Не осознавая своей посредственности, считая себя способным утверждать всю эту посредственность везде (как пишет философ, «масса отстаивает свое право на пошлость, или, скорее, подтверждает пошлость как право»), массовый человек не видит другого способа доказать Его собственная праведность, как прямой метод действий. Это объясняет социальные катастрофы, которые потрясли Европу и Россию в начале двадцатого века.

Из этого заявления я хотел бы перейти к важному замечанию Ортега-и-Гассета о том, что понятие «масса» не подразумевает рабочий класс или какую-либо социальную принадлежность. Это относится к образу жизни и мировоззрению, которые преобладали во всех сферах жизни и олицетворяли собой эпоху появления массового общества и массовой культуры.

«Кто сегодня правит? Кто навязывает свою духовную внешность эпохе? Несомненно буржуазия». Определив современную аристократию с учеными и специалистами, он утверждает, что человек науки (как уже упоминалось ранее «варвар узкой специализации»), которая оказывается прототипом массового человека. «Мы должны признать его невежественным невежеством, а это значит, что к любому делу, в котором он ничего не понимает, будут относиться не как к невежде, а с дерзким высокомерием человека, который знает свою ценность».

Итак, подытоживая, согласно Хосе Ортега-и-Гассету, можно вывести несколько основных причин возникновения массового общества в начале XX-го века:

  1. Рост населения Европы, урбанизация.
  2. Улучшение жилищных условий большинства населения.
  3. Юридическое подтверждение естественных и гражданских прав личности.
  4. Технологический прогресс и тенденция к появлению узкоспециализированных наук.
  5. Перевод ценностей из научного сообщества и буржуазии для широкой публики.

Другим важным произведением Ортеги-и-Гассета было эссе «Дегуманизация искусства», написанное в 1925 году. Оно стало сбалансированной и тщательной реакцией на процессы, происходящие в культурной среде, так или иначе отражающие общее настроение в обществе. Основное послание этой работы - идея о том, что по сравнению с предыдущими эпохами фигура человека и вообще «человека» постепенно стирается из искусства в целом. Появление таких тенденций, как кубизм, импрессионизм, сюрреализм, ознаменовало появление «искусства ради искусства», целевой аудиторией которого является сама академическая среда. Для моей работы важно извлечь из эссе «дегуманизация искусства» утверждение, что причиной дегуманистических тенденций в искусстве является отношение современных художников к формирующейся массовой культуре, призванной удовлетворить потребности общества в развлечениях.

Урбанизация и улучшение качества жизни привели к увеличению количества свободного времени у среднего человека. Но зачем тратить это время на необразованные массы, далекие от академического искусства? Естественно, для развлекательных программ, которые созданы специально для такой аудитории. В то же время новое искусство, являясь общим выражением массового общества, не содержит ссылок на традиции, культурные корни. По сути, он носит синтетический характер, является концентрацией банальности и пошлости, а также апеллирует к эмоциям, а его эффект носит характер механической реакции на раздражители. Как говорит сам философ, «щекочущий смех не следует путать с настоящим весельем. Искусство не может быть основано на психической инфекции - это инстинктивное бессознательное явление, и искусство должно быть абсолютным прояснением, полднем понимания».

Развивающиеся кино, театр, музыка, литература все больше приобретают черты развлекательного характера, поэтому в капиталистическом обществе они быстро становятся коммерческим товаром. Это приводит к тому, что силы, обладающие достаточными ресурсами для этого, получают доступ к формированию «произведений» такого искусства. Впервые в истории искусство ставится на конвейер и производится с конкретными целями - под покровом невинных развлечений массовое сознание принимает идеи и смыслы, которые выгодны нынешнему правительству, какой бы ни была его природа - политическая или экономические. В подтверждение этого можно привести слова российского социолога Петерима Сорокина: «Как коммерческий продукт для развлечений искусство все чаще контролируется продавцами, коммерческими интересами и тенденциями моды ... Подобную ситуацию создают коммерческие дилеры самых знатоков красоты, заставляя художники подчиняются их требованиям, предъявляемым дополнительно через рекламу и другие средства массовой информации».

Доказательства представленных здесь тезисов будут посвящены четвертой главе моего курса, где на конкретных примерах будет показано, как работает этот механизм введения идей и ценностей в массовое сознание.

После рассмотрения идей Хосе Ортеги и Гассета как исследователя массового общества я продолжу анализировать работы голландского культуролога и историка Йохана Хёйзинга. В своих работах «Homo Ludens» (или «Человек, играющий»), а также «В тени завтрашнего дня» он выражал идеи о кризисе современной европейской и западной культуры в целом.

«Теоретические положения учения Хазинга были продуманы и одобрены им в тесной связи с конкретной исторической реальностью, с опасными изменениями в общественно-политической ситуации буржуазной Европы», - пишет один из позднесоветских ученых голландского историка. Гаянэ Тавризян. По ее мнению, идеи Хазинга, как истинного гуманиста и моралиста, сформировались в то время, когда историческая мысль вступила в период кризиса, отмеченного распространением идей, ставших основой фашистской идеологии, и все более и более «сбивавшихся с пути». путь интуиционизма, иррационализма и создания мифов», а также обнажил корни человеконенавистнической мифологии. «Историческое сознание нашего времени должно быть бдительным, чтобы кровожадные идолы, которые охватывают культуру, не возводились во имя истории».

Тем не менее, самая известная работа культуролога - «Играющий человек» (опубликована в 1938 году), в которой отражены мировоззрение значительной части интеллигенции Запада, а также духовные и нравственные искания современников. В ней Хёйзинга отстаивал тезис о том, что игра является культурообразующим фактором, и уже из него вывел следующее - о кризисе современной культуры.

Описывая концепцию игры как культурообразующего фактора, Хёйзинга выделяет несколько ее основных свойств. Это ограничено в пространстве, во времени, добровольным участием игроков в нем, набором правил, которые все участники в равной степени принимают, и, самое главное, возможностью недетерминированного выбора на каждом из определяющих этапов игры, свойством что делает игру захватывающей и интересной для игроков. Таким образом, массовое общество с его «одномерным» мышлением предполагает, что выбор как одно из условий существования игры постепенно исчезает из социальной и политической жизни. Авторитарное общество не принимает этот важный культурный элемент, который, по мнению исследователя, приводит к социокультурному кризису.

«Настроение игры - это отрешенность и вдохновение - священное или праздничное, в зависимости от того, является ли игра посвящением или развлечением. Само действие сопровождается ощущением подъема и напряжения и приносит с собой радость и расслабление». Описывая таким образом, влияние игры на культуру, Хёйзинга ведет свою мысль о том, что современная культура лишена легкости и вдохновения в его формах. Все становится слишком серьезным. Голландский историк вводит новую концепцию, описывающую социально-психологическое состояние современного массового общества - пуерилизм, состояние подростка, который всерьез относится ко всему гипертрофически и в то же время морально не готов принять полную ответственность за то, что с ним случается ребячество, лишенное детской простоты и легкости, иногда грубое и иррациональное.

Пурилизм как определяющая черта общества двадцатого века критиковался Хёйзингой во многих работах. По словам Гаянэ Тавризян, самый яркий пример пурилизма можно проследить в жизни американского общества, смесь воображаемой серьезности игры, хотя и совершенно непостижимая в ее правилах: «с одной стороны, бесконечная псевдо-серьезная политическая суета с другой стороны, игры, которые потеряли качество развлечений».

Понимание иррационального элемента в современной культуре приводит автора к мысли, что массовое отрицание логического представляет большую опасность, потому что в сочетании с мощным прогрессом технологий и прагматизацией задач общества релятивизм истин в каждом В конкретной ситуации он может генерировать идеи и ценности, которые будут разрушительными для культуры. Идеология, которая подтвердила его страхи, впоследствии становится фашизмом. В этой связи стоит отметить указание Хазинги на важность духовных и моральных принципов в действительно развитой культуре. «Культуру можно считать высокой, даже если она не имеет блестящих достижений в области технологий, но она не может быть такой, если ей не хватает сострадания».

Одной из определяющих черт культуры исследователь считает способность социального сообщества подчинить свою жизнь определенному идеалу. Если бы такой универсальный идеал существовал в современной культуре, то, по его мнению, это помогло бы определить весь смысл понятия современной культуры. Но в то же время он выделяет главную негативную черту современной культуры - отсутствие в ней однородной тенденции, наличие множества противоречивых устремлений. Что касается идеалов «порядка» и «процветания», проповедуемых западной идеологией, Хёйзинга отвергает их как универсальные человеческие идеалы. «Дисбаланс и нелепости капиталистического производства приводит к перепроизводству, с одной стороны, а с другой стороны с бедностью и безработицей, которая никоим образом не согласуются с концепцией равновесия».

Кроме того, именно в своей работе «Человек, играющий» голландский исследователь, рассматривая проблему исключительно с исторической и культурной точек зрения, фактически дал объяснение тому, как появилась популярная коммерческая культура. Этот вывод в целом не противоречит заявлениям, сделанным мной выше Хосе Ортега-и-Гассетом и Питиримом Сорокиным. Суть его заключается в том, что к XIX веку искусство, благодаря совершенствованию технических средств, появлению фотографии, введению масс в образование, становится общей собственностью. Любить искусство становится хорошей формой, а такая поведенческая особенность, как снобизм, распространяется. Перед лицом такого спроса на искусство художники постоянно вынуждены искать оригинальные формы для своих работ, что становится стимулом для создания «художественных произведений» (это утверждение дает сам Хёйзинг). Эта постоянная потребность во всем новом превращает искусство из импрессионизма в «крайности XX-го века». По словам исследователя, в отношении вредных факторов современного производственного процесса искусство было более уязвимым, чем наука. Механизация, реклама, погоня за внешними эффектами больше влияют на искусство, так как оно становится ориентированным на рынок и работает с привлечением технических средств.

Хёйзинга пока не использует в своей работе понятие «массовая культура», но уже приводит к ее основным свойствам, которые сложились в связи с пурилизацией всей жизни общества. Более подробное взаимодействие этих двух явлений будет раскрыто мной в следующей главе.

Подводя итог краткому обзору философского содержания произведений Йохана Хёйзинга, стоит выделить несколько ключевых моментов, которые пронизывают всю его работу:

  1. Традиционная культура всегда несет в себе элемент игры.
  2. С потерей игрового (агонального) элемента культура попадает в состояние кризиса.
  3. В современной культуре наблюдается феномен пуерилизма в сочетании с тенденцией к иррациональности, которая может привести к серьезным идеологическим последствиям.
  4. В дополнение к элементу игры культура невозможна без элемента морали.
  5. Идеалы западного общества не подходят для становления культурообразующими факторами, поскольку они не однородны.
  6. Истоки «современной культуры» лежат в потребности масс в «художественном производстве», искусство приобретает коммерческий характер.

Итак, рассмотрев две концепции социокультурного кризиса двадцатого века, я перейду к анализу работ канадского философа Маршалла Маклюэна. Опубликованная в 1964 году книга «Понимание медиа: внешняя экспансия человека» ознаменовала совершенно иной подход к рассмотрению феномена массового общества и массовой культуры. Предыдущие исследователи в основном стремились найти уязвимые места в обществе, построенном по принципу всеобщей массы и одномерности, и доказали негативное влияние массовой культуры на моральные и интеллектуальные качества человека в таком обществе. Маклюэн предпринял попытку не только обосновать, но и проанализировать изменения с нейтральной точки зрения. Кроме того, в этой статье мы анализируем некоторые явления, связанные со средствами массовой информации, такие как управление новостями, создание новостей, утечка информации. Но в целом «Понимание СМИ» - это своего рода обзор преобразований, произошедших в политической и социальной жизни, и канадский философ называет «внешнюю экспансию человека» ключевым фактором в этих преобразованиях, концепция, которая, несомненно, требует всесторонняя интерпретация.

Начиная свою работу, Маклюэн пишет: «В этой книге рассматриваются некоторые основные расширения и некоторые психические и социальные последствия, которые они вызывают». Таким образом, исследователь рассматривает «внешние расширения» человека как первопричину, под которой автор подразумевает любое серьезное техническое открытие, которое каким-то образом повлияло на жизнь общества. Таким образом, Маклуэн придает особое значение изобретению Гуттенберга, что дало толчок дальнейшему развитию типографики. «Конвейерное» производство книг, предмет, который долгое время считался предметом роскоши, доступно только единицам, исследователь рассматривает рационализацию европейского сознания, формирование линейного восприятия. По словам философа, именно печать породила человека письменной культуры и индивидуалиста, чья психология полностью отличается от человека устной (племенной) культуры. Это объясняется тем фактом, что «факт однородности, непрерывности и бесконечно повторяющихся единиц Гутенберга способствовал рождению концепции исчисления бесконечно малых величин, связанных с ним, благодаря чему стало возможным переводить любое пространство, даже самое хитрое в прямую, плоскую, равномерную и «рациональную».

В другом аксиоматическом тезисе Маклюэн утверждает, что «средством коммуникации является само сообщение». Это утверждение тесно связано с цитатами автора, которые я изложил выше - действительно, при передаче информации важен не только содержание сообщения, но и метод передачи, который варьируется в зависимости от используемой технологии. Итак, философ в своей работе доказывает, что одна и та же информация воспринимается совершенно по-разному в зависимости от способа ее передачи, кроме того, исторически сложившийся тип культуры получателей также является определяющим фактором. Маршалл Маклюэн не дает точной классификации в книге «Понимание СМИ», но в своей работе он упоминает два понятия, связанных с культурой восприятия информации - письменная культура (западная, индивидуалистическая, рациональная) и устная культура (племенная, коллективистская, эмоциональный). Примечательно, что Маклуэн приписывает русских культуре устного, а также немцев, утверждая, что во время фашистского режима радио, где воздух разрывался от вечных эмоциональных выступлений Адольфа Гитлера, напоминало племенной барабан с точки зрения сила сплоченного влияния.

Также интересно высказывание канадского философа о составной части массовой культуры - массовом искусстве, феномен которого к тому времени уже сформировался в современном обществе. Впервые в направлении этого явления звучит извиняющая речь: «Массовое искусство - это клоун, напоминающий нам о полноте жизни и всех способностях, которые мы потеряли в нашей повседневной жизни». Действительно, в отличие от элитарного искусства и академической культуры, стремящихся к постоянному поиску новых форм, вырождающихся в самые странные и загадочные явления, продукты массовой культуры всегда остаются максимально простыми для понимания широкими массами. Но легко сделать вывод, что массовая культура, созданная для развлечения и для постоянного размышления с вечными человеческими ценностями и истинами, о которых люди обычно забывают в повседневной жизни, легко становится сосудом, в котором, наряду с простыми универсальными идеями, легко перемешать определенные политические и потребительские отношения. Они будут легко восприняты и ассимилированы через общую эмоциональную и занимательную презентацию вместе с неизменными истинами.

Особо стоит отметить, как Маклюэн относится к проблеме управления новостями. В своей книге он цитирует критический отзыв 1963 года одного из американских журналистов о том, что президент Кеннеди «нагло, цинично, скрытно управляет новостями», и журналист добавляет, что ответственность за это лежит на самом современном печатном процессе. Для этого, философ отвечает, что «это непосредственные последствия электрического движения информации, которые делают необходимым ввести сознательное художественное назначение в размещение новостей и управлять ими». Таким образом, Маклюэн на самом деле дает научно обоснованное разрешение на использование Специфическая манипулятивная технология, объясняющая его вывод тем, что при такой высокой скорости распространения информации, информация может вызвать негативные социально-политические последствия. Нельзя однозначно утверждать, что тезис философа нелогичен или несет в себе цинизм - как и любая технология, управление новостями можно рассматривать с разных точек зрения, в зависимости от того, какие цели имеет тот, кто его использует. Для моей работы важно, чтобы в шестидесятых годах прошлого столетия эта проблема была в повестке дня, и взгляды общественных деятелей на нее были очень разными.

Продолжая тему рассмотрения Маклюэном явлений, связанных с деятельностью средств массовой информации, стоит упомянуть его высказывание о прямом создании новостей. Таким образом, он считает, что сама пресса - это «влияние и выдумка», но она представляет определенную часть общества во всем его разнообразии мнений, событий и явлений. Таким образом, создание новостей, а не констатация фактов, которые уже произошли, не является чем-то предосудительным, поскольку все же даже искусственно созданные новости будут отражать один из аспектов общественной жизни, хотя бы потому, что их «создатели» богатство знаний и впечатлений, привнесенных обществом. Этот тезис очень важен, поскольку он несет философское обоснование «общества производительности» и мозаичного существа постмодерна.

Предыдущий тезис плавно превращается в следующее утверждение философа: «Хотя цель прессы состоит в том, чтобы очистить сообщество, предавая гласности все, в электронном мире непрерывной паутины событий большинство случаев, тем не менее, должно оставаться засекреченным. С волшебной гибкостью контролируемой утечки информации, превосходная секретность приводит к участию общественности и ответственности».

Ранее я упоминал, что автор в «Понимании СМИ» не дает четкой классификации культур, определяющим свойством которых является метод получения и передачи информации. Но эта информация была подробно описана им в более ранней книге «Галактика Гуттенберга». В нем он пишет, что существует три типа культуры и три этапа развития цивилизации: примитивная предлитерационная культура с устными формами общения и передачи информации, основанная на принципах коллективного образа жизни, восприятия и понимания мира, письменная и печатная культура («Галактика Гутенберга»), эпоха дидактизма и национализма, которая заменила естественность и коллективизм индивидуализмом, а также современный этап «глобальной деревни», возрождающий естественное многомерное восприятие мира и коллективности, но основано на преобладании радио и телевидения и сетевых СМИ. В конце «Понимания СМИ» Маршалл Маклюэн резюмирует и утверждает, что одной из причин эпохи после Гуттенберга является автоматизация процессов, которые увеличивают скорость распространения информации и, таким образом, расширяют, по словам философа, нервную систему человека. в масштабе всего общества. Он называет такое не племенное государство «глобальной деревней». Здесь важно процитировать эту тему: «Автоматизация приносит нам реальное« массовое производство» - массовое, не с точки зрения размера, а с точки зрения мгновенного инклюзивного охвата. Это природа СМИ. Они массивны не из-за размера своей аудитории, а из-за того, что в них одновременно участвует каждый».

В этой главе, посвященной философским аспектам теоретических работ о массовом обществе и массовой культуре, я сознательно обошел известную позицию Маршалла Маклюэна о том, что все способы общения подразделяются на «горячие» и «холодные» в том, как они воспринимают информация, передаваемая ими. 

Я подробно расскажу об этой теме в следующей главе, в которой рассматриваются социально-психологические аспекты, и теперь я хотел бы обобщить вышеприведенные утверждения в нескольких тезисах:

  1. С развитием технологий меняется мировоззрение человека, и это особенно заметно при изменении коммуникационных технологий.
  2. Одна и та же информация воспринимается по-разному в зависимости от типа коммуникационной среды.
  3. Массовое искусство призвано напомнить о простых истинах, которые забываются в повседневной жизни, но также является эффективным способом представления идей.
  4. Управление новостями - это научно одобренный и одобренный процесс воздействия на общественное сознание, а также контролируемая утечка информации.
  5. Создание новостей, в дополнение к тем, которые происходят без вмешательства ньюсмейкеров, является явным признаком наступления постмодернистской эпохи и важным элементом «общества игры».

Таким образом, суммируя совокупный результат всего вышеперечисленного, можно сделать вывод, что явления массового общества и массовой культуры с философской точки зрения интерпретировались по-разному, в зависимости от философских концепций, в которых работал тот или иной исследователь. Но для этой работы необходимо отметить несколько основных свойств этих явлений, которые в дальнейшем объяснят суть манипулятивного потенциала массовой культуры. Во-первых, это тенденция к узкой специализации в науке, которая формирует ученых, неспособных к системному мышлению, и поэтому подвержена манипуляциям в тех областях науки, в которых они мало осведомлены. Как авторитеты для остальной части общества, люди науки могут передавать идеи, которые были введены в их сознание посредством манипуляции (согласно Гассету). Во-вторых, коммерческая природа массового искусства позволяет транслировать ценности, стереотипы и модели поведения, внедрение которых в массовое сознание выгодно для поддержания власти различных элит, имеющих доступ к технологическим средствам, которые создают продукты этой массовой культуры.

Тезис Хёйзингса об иррациональности массового общества, который приводит к тому, что совершенно нелогичные идеологические компоненты могут охватывать умы масс, также важен. Из-за иррациональности мышления порог критического восприятия снижается, и в таких условиях манипулирование сознанием оказывается более простой процедурой.

Стоит отметить еще одно заявление, сделанное Маклюэном - если восприятие разной информации варьируется в зависимости от средств связи, следовательно, основой для манипулирования может быть использование разных средств связи для разных целей.

Социально-психологический аспект массовой культуры

Эта глава наиболее важна для понимания того, какие именно изменения произошли в массовом сознании людей с развитием массового общества и массовой культуры, какие изменения были внесены в способы восприятия информации и какие возможности манипулировать этими изменениями открыл путь для одобрения.

Для начала я рассмотрю наиболее общие положения по этому вопросу с точки зрения Ортега-и-Гассета. По его мнению, разработка технических средств передачи информации привела к огромному расширению масштабов восприятия индивидом всего мирового процесса в целом. Говоря, что «мир неожиданно вырос», испанский философ на самом деле предсказывает идеи Маршалла Маклюэна о «глобальной деревне». С психологической точки зрения такое расширение восприятия привело к усилению чувства всемогущества среди массового человека, который ежедневно включает радио, чтобы узнать, что происходит на другой стороне страны или мира. С одной стороны, реализация такого сильного «исторического подъема» эпохой, по мнению Ортега-и-Гассет, и ведущей к беспрецедентной уверенности в себе, является позитивным явлением, но, в сочетании с другими факторами, приводит к негативным последствиям. «Масса и высокомерие современного прогресса были вдохнули в массу, но они забыли о духе», говорит философ, который, по сути, современность воспитывает технически обученный дикарь, духовно гораздо хуже, чем его предшественники. По его мнению, избыток возможностей, несомненно, превратится в «тоскливое бесплодие» и приведет к реальному упадку, к «вертикальному вторжению варваров».

Итак, в своей книге Ортега-и-Гассет знакомит нас с анатомией массового человека. Его главное свойство - необузданность и неблагодарность избалованного ребенка. Проводя исторические параллели, философ утверждает, что для «плебеев» всех времен сама жизнь была равносильна постоянному угнетению и принуждению. Современность разрывается с такими условиями - «мир, который окружает нового человека из колыбели, не только не заставляет его сдерживать себя, не только не ставит перед ним никаких запретов и ограничений, но, напротив, постоянно повышает его аппетиты, который в принципе может расти бесконечно». Таким образом, исследователи утверждают, что в сочетании с неспособностью современного человека воспринимать авторитеты, уровень жизни делает его поглощенным собой, как грубый и избалованный от ребенка.

Еще один важный тезис, характеризующий психологию массового человека, раскрывает взгляды философа на «высокую и низкую жизнь». Таким образом, самообузданность, рвение и желание целенаправленно прилагать усилия, чтобы изменить окружающую реальность, отличаются благородной личностью, которую Ортега-и-Гассет противопоставляет массовому человеку, который уже чувствует себя идеальным и не стремится перерасти свою собственную бытия. Чувство собственной правоты, полноты и уверенности дает ему право иметь собственное мнение обо всем и настойчиво навязывать его всем остальным. Обладая сходным психологическим отношением, массовый человек выбирает единственный способ отстаивать свое мнение - метод «прямого действия». «Все человеческие связи подчинялись этому новому порядку, который отменил« косвенные »формы сосуществования. В человеческом общении воспитание отменяется. Литература как «прямое действие» превращается в злоупотребление. Сексуальные отношения теряют свою универсальность».

Философ говорит о социально-психологической тенденции, которая была консолидирована с начала двадцатого века как «век самодовольных молодых людей», выставляя современного человека миньоном эпохи, как потомственный аристократ, который получил все Преимущества, кроме способности контролировать себя и свои желания. Но, тем не менее, квинтэссенция его мнений о психологической структуре массового человека в контексте социокультурной ситуации может быть выражена в следующей цитате: «Шквал общей шалости распространяется по всей европейской земле. Любая позиция подтверждается позерством и внутренне ложными. Они живут в шутку и более комичны, чем более трагическая маска. Массовый человек боится стоять на твердой каменистой почве места назначения. Никогда еще не было так многие жизни были унесены ветром, невесомым и безосновательным, так легко уносимым любым, самым жалким ходом. Воистину, эпоха «хобби» и «течений». Это утверждение можно считать пророческим по отношению к наступающей эре постмодернизма. В дальнейшем, рассматривая позицию культуролога Йохана Хёйзинга о таком массовом психологическом явлении, как пуерилизм, мы найдем подтверждение цитируемым словам испанского философа.

Итак, прежде всего, учитывая позицию Хазинга в отношении современной культуры и ее влияния на общество, стоит привести его слова о том, что в распространении игрового чувства во всех отношениях есть чисто внешний фактор, который в основном не зависит от «духа культуры». Сферы общественной жизни. Техника, публичность информации, пропаганда во всем стимулируют конкуренцию и предоставляют все возможности для реализации этого конкурентного игрового чувства. «Коммерческий конкурс не относится к области исконных древних, священных игр. Появляется, когда торговля начинает создавать зоны активности, внутри которых некоторые пытаются превалировать над другими и выводить их из игры». До относительно поздних времен торговая конкуренция оставалась на довольно примитивном уровне. По словам исследователя, именно внедрение современных средств коммуникации, коммерческой рекламы и статистики делает его более интенсивным. Таким образом, исключительно спортивное понятие «запись» получает место в деловой жизни.

Внедрение этой концепции стало еще одним фактором усиления такого социально-психологического направления, как пуерилизм. Говоря о пурилизме, Хёйзинга указывает на те сферы деятельности, в которых человек, будучи членом организованной группы, ведет себя так, как будто по меркам подросткового или юношеского возраста. Это относится в основном к навыкам, вызванным или поддерживаемым современными методами общения. Это, например, легко удовлетворяемая, но никогда не насыщенная потребность в развлечениях, жажда ощущений, тяга к массовым шоу. На более глубоком уровне, по словам исследователя, к ним присоединяются: «бодрый дух клубов и всевозможных ассоциаций с их обширным арсеналом броских знаков отличия, церемониальных жестов, лозунгов и паролей (крики, восклицания, приветствия), марширующих хождение в формировании и т.д.». В качестве примера свойств, которые психологически укоренились еще глубже, чем те, которые упомянуты выше, и которые также лучше всего подпадают под понятие пуэрилизма, Хёйзинг называет отсутствие чувства юмора вспыльчивая реакция на определенное слово, далеко идущие подозрения и нетерпимость по отношению к тем, кто не входит в эту группу, резкие крайности в похвале и богохульстве, подверженность любой иллюзии, если она льстит эгоизму или групповому сознанию. «Многие из этих силовых функций более чем достаточно представлены в начале культурных эпох, но никогда с массой и жестокостью, с которой они распространяются в общественной жизни нашего времени». Среди факторов, которые являются причинами распространения Ри Эрилизм голландский исследователь рассматривает как включение в духовные контакты широких малограмотных масс, ослабление моральных норм и чрезмерную независимость, которую технический прогресс предоставил обществу. Состояние ума, присущее подростку, не сдерживаемое воспитанием, знакомыми формами и традициями, пытается получить преимущество во всех сферах общественной жизни и очень успешно в этом. «Целые области формирования общественного мнения подчинены темпераментом младших юношей и мудрости, которые не выходят за рамки молодежного клуба». Это утверждение особенно важно для моей работы, так как, по сути, Хёйзинга обращает внимание на тот факт, что роль пропагандистской машины сочетается с преобладанием в ней пуеристических свойств. В качестве иллюстрации к этому тезису исследователь приводит сообщения из советских газет, которые публикуют сообщения из разных частей страны о количестве убранных культур, в то время как каждый колхоз пытается в этом конкурировать с остальными.

Йохан Хёйзинга заканчивает работу «Человек играет», повторяя утверждение, что истинная культура невозможна без самообразования и самоконтроля. Растущая склонность к пуерилизму во всех сферах жизни открывает огромные возможности для манипулирования сознанием. 

Основываясь на материале, представленном мною в работе Хазинги, можно сделать следующую цепочку выводов:

  • склонность к власти привела к конкуренции во всех сферах общественной жизни; 
  • не имея склонности к самообладанию и самоконтролю, массовый человек готов с полной детской серьезностью не пытаться передумать и проанализировать ситуацию, принять любой вызов, который ему даст пропагандистская машина; 
  • массовая пропаганда заставляет разные социальные группы (вплоть до масштабов целых наций) конкурировать друг с другом, обеспечивая при этом достижение целей других людей. 

С этим напрямую связана такая манипулятивная техника, как внедрение в общественное сознание образа врага, против которого каждый должен бороться вместе. Теперь, открыв любой учебник по психологии или педагогике, вы легко можете понять, что провоцирующая конкуренция стимулирует работу большинства команд.

Рассмотрение с точки зрения социально-психологического аспекта работы Маршалла Маклюэна «Понимание СМИ» по праву начнется с его концепции и «горячих» и «холодных» средств коммуникации, поскольку они являются ключевыми в его работе. Для начала обозначим примерную классификацию этих средств. Таким образом, радио, кино и книга являются горячими средствами, а телефон, телевидение и газеты - холодными. Существует основной принцип, по которому они отличаются. Горячее лекарство - это средство, которое расширяет одно чувство до степени «высокой достоверности». Высокая достоверность - это состояние полноты данных. Фотография, с визуальной точки зрения, имеет «высокую достоверность». Комикс «низкая достоверность» просто потому, что он предоставляет очень мало визуальной информации. Речь - это холодное лекарство с низкой степенью уверенности, потому что слушателю передается очень мало, и он сам должен много думать. С другой стороны, горячие средства связи оставляют аудитории мало места для заполнения или завершения. Горячие средства характеризуются, следовательно, низкой степенью участия аудитории, а холодные - высокой степенью ее участия или восполнения отсутствующей ею. И поэтому естественно, что горячие средства связи, такие как радио, оказывают совершенно другое влияние на пользователя, чем холодные средства, такие как телефон.

Итак, глубокое вовлечение больших масс людей с помощью радио Маклюэна объясняет пропагандистский успех речей Гитлера. Он комментирует это следующим образом: «Они танцевали в трансе на барабане радиоприемника, расширяя свою центральную нервную систему снаружи и тем самым создавая глубокую вовлеченность для всех». По словам исследователя, способность радио активно привлекать людей проявляется в использовании его молодыми людьми во время работы по дому и во многих других людях, несущих с собой транзисторные приемники, для создания своего личного мира среди толпы.

Известный тезис Маршалла Маклюэна - это сравнение телевидения как средства массовой коммуникации с «робким гигантом». Суть этого утверждения заключается в том, что сами свойства телевидения, как холодного средства коммуникации, обеспечивающего высокую степень участия, но низкую вовлеченность (то есть тот, кто с интересом смотрит телевизор, могут легко отключить его и забыть обо всем это было показано там). Это не позволяет нам рассматривать действительно деликатные вопросы, несмотря на отсутствие строгой цензуры.

В качестве подтверждения своей идеи о том, что в зависимости от разделения на «горячие» и «холодные» средства коммуникации по-разному влияют на восприятие той или иной информации, канадский философ рассказывает о результатах исследования, в котором Группе студентов было предложено выучить один и тот же материал из разных источников. «Для экспериментаторов было большим сюрпризом, что студенты, которые получали информацию по телевидению или радио, работали лучше, чем получали информацию через лекции или прессу, и телевизионная группа намного превосходила группу слушателей».

Кроме того, Маклюэн видел важную роль телевидения в изменении восприятия психологических и философских изменений, которые произошли в умах поколений, переживших первое десятилетие популярности телевидения в Соединенных Штатах. Таким образом, эти молодые люди «естественно впитали неудержимую страсть к глубокой вовлеченности, которая делает все отдаленные визуализированные цели обычной культуры кажущимися не только нереальными, но и безжизненными». Мозаичный способ восприятия, воспитанный в новом поколении посредством телевидения, стал фактором распространения тенденции мировоззрения жить «здесь и сейчас». Это изменение в отношении, по мнению философа, не имеет ничего общего с содержанием программ и будет точно таким же, даже если программы были полностью наполнены высочайшими достижениями культуры.

В дополнение к различным влияниям на восприятие различных медиа, Маклюэн также приводит пример того, как человеческая психология работает при обработке полученной информации, в зависимости от содержания самой информации. По его мнению, пресса сообщает, что человек в первую очередь обращает внимание на сообщения о том, что он уже знает. Философ объясняет это явление тем, что неосознанно каждый хочет испытать опыт, который уже был один раз. Вот почему дети бесконечно рассказывают нам, как они провели сегодня, а желтая пресса, снова и снова смакуя незначительные подробности о жизни знаменитых людей, так популярна. Люди естественно хотят использовать свои чувства все время.

Было бы целесообразно проанализировать еще одно заявление Маклюэна, в котором он говорит, что «война за иконы или подрыв коллективного самоконтроля соперников идет уже давно. На место солдат и танков пришли печатные краски и фотографии. Каждый день перо становится сильнее меча». Он приносит ее в связи с обсуждением выхода Терешкова на орбиту, как знаковое событие, сыгравшее роль в холодной войне. По его мнению, этим актом советское руководство хотело показать всему миру, что образ мужчины-космонавта (в основном американского) перестает быть серьезным и наделен свойствами компетентности. Таким образом, Маклюэн объявляет развязывание новой войны - войны знаковых, психологических и манипулятивных, как особого феномена постмодернистского, мозаичного общества, где решающее влияние на политическое сознание оказывают различные политические мифы, стереотипы и взгляды.

Интересная цитата из философа, в которой он развивает свою концепцию «глобальной деревни» с психологической точки зрения, также будет интересна для моей работы. «Главная особенность электрической эры заключается в том, что она создает глобальную сеть, во многом похожую по своей природе на нашу центральную нервную систему». По его мнению, наша нервная система создает единое поле опыта, и по аналогии с ним, «мозг общества» создана с использованием средств массовой коммуникации является местом взаимодействия, где все виды впечатлений и переживаний могут взаимно обмениваться и переведены на друг друга, «позволяя нам реагировать на мир в целом».

Подводя итог второй главе моей курсовой работы, я выделю несколько идей, высказанных различными исследователями. Во-первых, Ортега-и-Гассет был первым, кто описал психологический портрет массового человека, свойства которого были дополнены в его работах Йоханом Хёйзинга, обозначив эти свойства понятием «пуэрилизм». Такие психологические особенности стали отличной основой для манипуляций извне путем обострения конкуренции в обществе. Во-вторых, Маршалл Маклюэн подробно описал в своих работах различные влияния на восприятие и, как следствие, на сознание различных средств массовой информации. Кроме того, он высказал тезис о том, что будущим войнам суждено иметь психологический характер. Это будут войны значений, идей и мнений, оружием для которых будут стереотипы и мифы, а также технологии, которые вводят их в массовое сознание.

Заключение

Подводя итог моей работе, стоит сказать, что теоретическая база по проблеме взаимодействия массовой культуры и политики достаточно обширна, и невозможно охватить все ее положения, подтверждая их достаточным количеством примеров, в формате курсовой работы. Но, даже изучив идеи только трех философов, я определил число тезисов, которые могут быть вполне жизнеспособной концепцией, которая может объяснить, что происходит в современном обществе. Конечно, следует отметить, что за последние сто пятьдесят лет в психологии массового политического сознания многое изменилось - укрепились новые ценности, новые поведенческие и моральные установки, потребности и претензии. В то же время влияние менталитета и политической культуры по-прежнему играет важную роль в политической жизни различных стран, даже если тенденция к объединению все еще сохраняется.

Тем не менее, массовая культура и ее наиболее поразительный элемент - средства массовой информации как переводчик идей и ценностей сохраняют свой авторитет и масштаб влияния - без телевидения не было бы трагедии 11 сентября, ситуация с грузино-осетинскими военными конфликт. Кроме того, русские по-прежнему являются негативными персонажами в голливудских фильмах - стереотип времен холодной войны все еще жив и поддерживается массовой культурой, а не стирается из массового сознания. Даже в России можно найти примеры политических заказов в массовом кинематографе - знаменитый фильм Никиты Михалкова «12», где одним из главных героев является несправедливо осужденный чеченский подросток, который, несомненно, вызывает сострадание в контексте истории. Фильм выходит только в то время, когда Федерация делает огромные денежные вложения в Чеченскую Республику. В то же время массово выпускаются анимационные фильмы об эпических героях с четким сигналом к ​​пробуждению национальной идентичности у детей. На этом фоне можно вспомнить американские карикатуры времен Второй мировой войны - «Лицо Der Fuehrer's» (лицо фюрера), получившее в 1942 году высшую награду в области анимации, в которой фашистский режим гротескен по сравнению с американской демократией или «русской рапсодией», в которой главными героями являются маленький «кремлевский кремль», который приводит к сбою мессершмидта фюрера, поет песни под музыку русских композиторов и ведет себя крайне глупо и неуклюже.

Важно отметить, что в последние годы наблюдается тенденция к «развенчанию» технологий манипуляции - появляются фильмы, рассказывающие о работе политтехнологов («Обман», мультяшный «День выборов»), о деятельности лоббистов («Они курят здесь»), и издается соответствующая литература («Взорви и властвуй», С.Миронов, ряд книг политтехнолога и философа Матвейчева). Сама тема фальсификации и манипуляции становится частью массовой культуры с помощью книг Пелевина и Минаева. Теперь, похоже, никто не может поддаться провокациям и быть обманутым - все знают и предупреждают об опасности манипуляций. На фоне всего этого возникает один-единственный вопрос: если бы все происходило таким образом, уже появились совершенно новые, гораздо более сильные манипулятивные технологии? В конце концов, убедить человека в том, что он знает все тонкости политической жизни, только потому, что он смотрит новости и знает все манипулятивные техники - это так же, как Гассет, чтобы сделать его уверенным в себе и ослабить его способность к критической мышление. Чтобы понять это, вам, вероятно, понадобится еще одно поколение философов, социологов и политических психологов, которые, взяв достаточно высоты, чтобы отойти от шаблонного мышления и участия, смогут с должной беспристрастностью взглянуть на современные политические, социальные и культурные сферы.