В.А.Жуковский. Художественный мир романтических элегий и баллад

Предмет: Биография
Тип работы: Реферат
Язык: Русский
Дата добавления: 09.12.2019

 

 

 

 

 

  • Данный тип работы не является научным трудом, не является готовой выпускной квалификационной работой!
  • Данный тип работы представляет собой готовый результат обработки, структурирования и форматирования собранной информации, предназначенной для использования в качестве источника материала для самостоятельной подготовки учебной работы.

Если вам тяжело разобраться в данной теме напишите мне в whatsapp разберём вашу тему, согласуем сроки и я вам помогу!

 

По этой ссылке вы сможете найти много готовых тем рефератов по биографии:

 

Много готовых рефератов по биографии

 

Посмотрите похожие темы возможно они вам могут быть полезны:

 

Основные эстетические принципы реализма. Этапы развития реализма в XIX в.
К.Н.Батюшков. Культ дружбы и любви в творчестве Батюшкова. Роль поэта в развитии русской поэзии
Основная проблематика басен И.А.Крылова. Тема Отечественной войны 1812 г. в басенном творчестве И.А.Крылова
Идейное содержание и проблематика комедии А.С.Грибоедова «Горе от ума»


Введение:

Баллада появляется в творчестве Жуковского на фоне его элегий и любовной лирики. Поэт использует элегический тип повествования как основу для новой баллады, в отличие от предыдущих образцов (баллады Н.М.Карамзина, М.Н.Муравьева и др.).

В 1808 году Жуковский сделал открытие в жанровой системе того времени: сосредоточившись на западных образцах, он создал новый жанр на русской земле. Этот жанр, несмотря на попытки современников поэта обратиться к балладе, стал «личным» жанром Жуковского, его имя навсегда связано с балладой.

Новый жанр для него начинается с перевода бюргеровой «Lenore». Начиная с транскрипции, он приходит к оригинальной балладе, заимствуя для нее только набросок сюжета.

Оригинальные баллады в основном из раннего периода написания баллад. Они отличаются от переводов большим лиризмом, большей близостью к элегии по характеру повествования, ослаблением сюжетной ситуации и вниманием к описаниям персонажей.

Принцип автора проявляется во всех балладах Жуковского, но в тех произведениях, где он меньше всего зависит от первоисточника, его собственное эмоциональное настроение проявляется особым образом. Здесь все свое, переживания самого автора проникают в баллады, явно тяготеет к особым лирическим мотивам, связанным с неудовлетворенной любовью поэта.

Главным материалом и объектом исследования стали оригинальные баллады Жуковского: баллада-поэма в двух частях «Двенадцать спящих дев» («Громобой» и «Вадим»), баллады «Ахилл», «Эолова арфа» и «Узник».

Тематически оригинальные баллады различаются между собой. «Громобой» и «Вадим» - произведения ан национально русский сюжет. «Ахилл» представляет собой одну из «античных» баллад, «Эолова арфа» относится к «средневековым», «рыцарским». «Узник» находится вне пространственной и временной отнесенности.

Основой для классификации баллад послужила методика, приведенная в книге И.М.Семенко «Жизнь и поэзия Жуковского», а также в книге «Русские писатели. 1800 - 1917» из серии «Большая российская энциклопедия».

Актуальность темы работы обусловлена ​​тем, что оригинальные баллады Жуковского не были предметом специального изучения. Кроме того, такие баллады, как « Узник », игнорируются исследователями.

Целью данного исследования является определение характеристик жанра баллады, выделение основных черт поэтики оригинальных баллад Жуковского.

Основные задачи работы:

  1. Проследить изменение взглядов на жанр баллады в конце XVIII - в начале XIX веков.
  2. Определить основные жанровые признаки баллады.
  3. Выявить специфику проявления жанровых черт баллады в произведениях Жуковского.
  4. Раскрыть своеобразие поэтики оригинальных баллад.

Научная новизна исследования заключается в рассмотрении оригинальных баллад по сравнению с переведенными балладами, раскрывающих их отличительные особенности.

Методологической основой данного исследования являются сравнительно-исторические, типологические, историко-генетические методы.

Практическая ценность работы заключается в том, что специфические анализы и обобщения могут быть использованы при чтении общих курсов по истории русской литературы XIX века, в специальном курсе о работе Жуковского, о жанре баллады первого половина XIX века.

Жанр баллады в контексте литературы XVIII - начала XIX веков

Представления классицистов о балладе

«Поэтическое искусство» Буало - кодекс классицизма, по этому трактату можно судить, каковы представления классицистов о том или ином художественном явлении. Буало в своем «Поэтическом искусстве» практически не выделяет баллад как самостоятельный жанр, это, по его мнению, всего лишь одна из разновидностей стихотворной формы.

Упоминание баллады вместе с рондо, мадригалом дает основание сказать, что для Буало баллада - это не самостоятельный лирическо-эпический жанр, а своего рода странная лирическая миниатюра с «затейливой» рифмой.

Современник Жуковского, Н.Ф.Остолопов, во многом следует классицистическим идеям, в « Словаре древней и новой поэзии», опубликованном в 1821 году, он объясняет, что такое баллада. С его точки зрения, «Баллада» - это поэма, относящаяся к новейшей поэзии. Изобретение баллады приписывают итальянцам. С ними это не что иное, как танцевальная песня, которая только в конце имеет привлекательность для какого-то присутствующего или отсутствующего человека. Ballo на итальянском языке значит пляска, оттуда ballada или balata, называемая в уменьшительном ballatella, ballatteta, ballatina.

Для французов в прошлом баллады называли неким видом стихотворения особой формы. Такие баллады были написаны в равной мере в стихах, состояла из трех стихов по 8, 10 или 12 стихов, в конце у них было обращение к человеку, для которого они сочиняли, или к другому. Требовалось, чтобы в конце стихов был повторен один стих, и чтобы стихи, соответствующие друг другу по количеству от начала каждого стиха, имели одинаковую рифму. Адрес содержал половину числа стихов, содержащихся в куплетах, т.е. если стихи были написаны в 12, то тираж должен был быть 6 и т.д. - адрес имел рифмы второй половины стихов. Вопрос о такой балладе может быть и юмористическим, и важным.

Текст Н.Ф.Остолопова указывает на то, что существование русских баллад не было очевидным, несмотря на то, что в то время баллады Карамзина, Каменева и других поэтов уже были написаны. Для Остолопова нормативные идеи классицизма все еще живы, поэтому в его статье о балладе не говорится о лирико-эпической природе этого жанра. Можно говорить о запоздалом классицистическом взгляде на новый жанр. Приведенная в качестве примера баллада носит воспитательный характер, здесь важна только конструкция, с содержательной точки зрения она не имеет сюжета. Остолопов, похоже, высмеивает балладу, повторяя припев. Тем не менее он был одним из первых исследователей, которые начали понимать систему жанров. Л.В.Чернец в книге «Введение в литературоведение» говорит о значительном вкладе Остолопова в исследование жанров. В течение 14 лет он писал его по заданию «Вольного общества любителей словесности, наук и художеств». «С любовью и тщанием составленный, снабженный многочисленными примерами, словарь этот - памятник уходившему классицизму, свод правил, рекомендаций и образцов, аналог «поэтик» и «риторик». Исходным в определении понятий является принятое в риторической традиции отнесение их к «изобретению» мыслей (или предметов), их «расположению» и словесному «украшению».

Представления сентименталистов о балладе

Обратимся к одному из биографов Жуковского, который жил в ту же эпоху, что и сам поэт, П.Загарин. В его книге «В.А.Жуковский и его произведения» мы находим причины обращения поэта к жанру баллады. Псевдоклассицизм, преобладающий в литературе, стал скучным с его безжизненной формой. Язык поэзии, полный обычных, холодных выражений, не был прямым выражением человеческих чувств.

Между тем потребность в поэзии ощущалась сильно, и каждое ее явление, которое начинало говорить живым, незавершенным языком, сразу производило сильное впечатление. Такие работы были прочитаны и быстро распространены среди общества.

И в своем стремлении русский поэтический язык встретился с немецкой поэтической школой. Множество идей, яркое изображение страстей нашли достойное выражение для себя в трудах Гете и Шиллера, а за ними - целая череда второстепенных поэтов. Немецкие поэты искали идеалы, недовольные действительностью вокруг них.

Испытывая чувства других веков и племен, современный германский поэт на своем языке открыл целую сокровищницу цветов и звуков.

Познакомить русский читающий мир с такими изображениями было предназначено сначала Карамзину, а затем и самому казанскому купцу сыну Каменеву. Новая форма, впервые введенная ими для этой цели, была ассимилирована Жуковским почти с первых шагов его авторства. Это была форма баллады.

«Баллады, - говорит Шевырев, - «сделались живою поэтическою летописью Англичан: не было славного события, которого бы они не сохранили. В XVI в. не было убийства, казни, сражения, бури, - словом, не было происшествия, которое тотчас же в куплетах баллады не разносилось бы по английскому народу чрез странствующих менестрелей» о значении Жуковского в русской жизни и поэзии.

На рубеже XVIII и XIX веков отношения между жанрами в русской поэзии стали более подвижными, чем раньше, и тип отношений также изменился. Жанры изолированы от общей основы или даже друг от друга. Это произошло с романтикой и балладой, жанровыми формами, которые были восприняты недифференцированными в середине XVIII-го века. К концу века в этих жанровых формах определяется их собственный угол зрения при взгляде на события и явления жизни. В то же время внешние жанровые показатели практически одинаковы.

Русская литературная баллада, возможно, не имела достаточно широкой традиции в устном народном искусстве. Эпическая природа эпопей и исторических песен размыла ясность и «мгновенность» границ сюжета, не позволила реализовать метафоризацию концепции - и все это чрезвычайно важно для поэтики зарождающегося жанра баллады. Жанровая система романса может быть изучена и трансформирована балладой гораздо более органично. На балладную систему в романе ответил хорошо разработанный и организованный сюжет, наличие музыкального элемента (и даже хорового начала) в структуре, возникающая психологизация персонажей и ландшафта и т.д.

Так из материала романа было построено здание баллады.

Традиционная система романских средств противостояла требованиям новой балладной поэтики, особенно при воссоздании атмосферы чудесного, таинственного, которые широко включались в сюжеты баллад. Это было «чудо», которое оказалось одним из тех начал, в которых русская баллада XVIII-XIX веков. раскрыл свой новый романтический контент, особенности новой романтической поэтики. Неслучайно авторы теоретических исследований в начале XIX века (Н.Греч, Н.Остолопов, А.Мерзляков, И.Тимаев) указывают на чудо как на силу, уводящую балладу от традиционной «песни» романса к «романтическому» типу повествования.

Желание ввести читателя в атмосферу таинственности, события, которое не поддается прямым логическим изменениям, отличает поиски баллады Муравьева, Каменева, Карамзина. Это также характерно для баллад экспериментов, поэтических и прозаических переводов и подражаний, которые заполнили страницы в Московском журнале , Утренняя заря , и других публикации тех лет. Жуковский был увлечен в это время балладами Бургера. С категоричностью, не свойственной ему, Жуковский настаивает на главенстве фантастического и ужасного в творчестве немецкого поэта.

Предпочтение жанра баллады по сравнению с жанром романтики вполне понятно. В балладе, благодаря атмосфере таинственности, сюжет метафоризирован. Романтический тип рассказывания историй был не совсем применим для раскрытия жизни метафоры. Природа тайны всегда содержит внутреннее выражение (одним из ее источников является фундаментальная непроницаемость детали, устройства или изображения). Она приводит - и она сразу же осознает в них - новый аспект шоу, новый, по сравнению с романтикой, тип образов.

«Дыхание» тайны порождает в произведении особую мелодию, придает ритму большое напряжение, усложняет стих (появляется значимый перевод, насыщенная, «оживленная» пауза), обогащает лексическое изображение контрастным использованием слово. Движущиеся отношения очерчены между реальным и тем, что кажется «воображаемым». Последнее чрезвычайно перспективно для всей дальнейшей судьбы русской баллады. Благодаря этим динамическим отношениям изображение приобретает новые дополнительные измерения. Неслучайно Жуковский построил свою первую балладу «Людмила» на контрасте реального и того, что приобретает смысл (бесконечные значения) в атмосфере таинственности.

Атмосфера чудесного в «Людмиле» определяет целое настроение произведения, сюжетное действие, структуру повествования, интонацию и ритмы стиха. Возможно, это особенно отчетливо проявилось в характере метафорического характера этой баллады. Метафора в «Людмиле» проистекает из самого действия и возможна только в этом чудесном контексте. Этот контекст этого, в свою очередь, приводит к появлению объема мобильного изображения, что крайне важно для поэтики жанра баллады.

«Чудесное», утвердившись и широко реализуясь в русской балладе, сообщало ей творческий взлет. Но лишь на короткое время. Уже в середине 1810-х гг. начался пересмотр и ломка границ «чудесного». Потребовалось более точное осмысление «чудесного», соединения его с конкретной бытовой основой.

Необходимо отметить, что XVIII век передал в актив «новейшей» поэзии лишь несколько балладных опытов. Вышедшие в 1810-е годы хрестоматии «образцовых» и «лучших» сочинений в разделе баллад печатают «Раису» Карамзина, «Отставного вахмистра. (Карикатуру)» Дмитриева и «Болеслава» Муравьева. Жанровая традиция, созданная в конце этого столетия, хотя и не полностью воспринятая, не потеряна. Это стало основой балладного искусства Жуковского. До появления «Людмилы» многие поэты экспериментировали в балладе «Род». Поисковый характер этих опытов раскрывается в стремлении авторов трактовать балладный жанр в русском стиле, отыскивая национально характерные элементы балладной поэтики на путях сближения жанрового образца типа «Раисы» Карамзина с русским фольклором или как имитация «старинной поэзии». Жанровая структура этих произведений оказалась размытой.

Предромантические представления о балладе

Появившись в до-романтическую эпоху в поэзии Гете и Шиллера, а в России - Жуковского, баллада становится приоритетным жанром для романтиков.

Популярность баллады в романтическую эпоху во многом объясняется открытием фольклорных памятников.

Баллада наиболее полно соответствовала эстетическим принципам романтизма, удовлетворяя интерес к истории, фольклору и фэнтези. Баллады различного содержания объединяет обращение к далекому прошлому.

Если в балладе есть исторически реальные персонажи, то они действуют не как создатели истории, а как ее жертвы. Это связано с тем, что основным сюжетом романтической баллады является неизбежность возмездия за грехи. Судьба уравнивает всех, поэтому авторы баллад наказывают исторические поступки правителей или их командиров.

Сюжеты всех романтических баллад, за редким исключением, взяты из фольклора. Наряду с призывом авторов баллад к своему национальному наследию, существует тенденция Гете и Шиллера заимствовать сюжеты из чужих культур. Обращение к устному народному искусству других народов наглядно демонстрирует дистанцию ​​от фольклора, присущего жанру баллады. Баллада не адекватна фольклорному источнику, поскольку его толкователем выступает романтический поэт.

Авторы самых романтических баллад утверждают, что мир воображаемого имеет приоритет перед реальностью. В результате фантазия о романтической балладе становится излишней, иногда стираются контуры реальности, демонические победы в повседневной жизни.

В конце XVIII-го века, во времена до романтизма, появилась авторская баллада, основанная на фольклорных материалах, часто иностранных и, следовательно, экзотических. Новая версия баллады уже имела мало общего со средневековой. Инициаторами создания таких баллад были прежде всего немецкие поэты Готфрид Август Бургер, а вслед за ним Иоганн Вольфганг Гете и Фридрих Шиллер. Позже, в XX-м веке, это дало основание охарактеризовать жанр баллады двумя способами: «Литературная история знает два типа баллад - французскую и немецкую. Французская баллада - это лирическое стихотворение с определенным чередованием повторяющихся рифм. Немецкая баллада это небольшое эпическое стихотворение, написанное слегка возвышенным и в то же время наивным тоном с сюжетом, заимствованным из истории, хотя последнее не обязательно».

Формировалась русская литературная баллада как лирико-эпический жанр, ориентированный на немецкие образы, которые В.А.Жуковский представил публике. По сути, он предлагал читателям не переводы, а транскрипции и подражания балладным шедеврам Гете и Шиллера.

Однако появление жанра в России связано в первую очередь с именем Бургера и его героини Леноры. Образ Леноры, по словам Жуковского, заимствован из немецкой песни, которую пели в старые времена на прялке. Однако фантастический сюжет этой баллады, восходящий к легенде о мертвом женихе, встречается в фольклоре многих народов.

Сюжет баллады и, соответственно, образ героини отличаются двоякой натурой: автор переводит исторические события и реальные переживания в сферу вечной художественной литературы.

Действительно, сюжеты баллад, относящиеся к древним временам, относятся к так называемым «блуждающим сюжетам», которые часто имели общие индоевропейские корни. Несомненно, ряд баллад воссоздает сюжеты, связанные с периодом, когда христианство утвердилось в европейском сознании, борясь с язычеством. Во всех балладах Р.Саути, переведенных Жуковским, конфликт возникает во время совершения христианского таинства - крещения, причастия, брака. Души грешников (Адельстан, старухи из Беркли) сопротивляются христианскому обряду, потому что они уже сдались дьяволу по неизвестной причине.

Религиозное сознание в жанре баллад часто определяет композиционную структуру поэмы, которая включает последовательно моменты заблуждения - прозрения - покаяния.

В результате текст баллады становится своего рода посланием, которое не может быть рационально расшифровано, но должно восприниматься духовным соучастием. В самом деле, независимо от того, насколько изучен «Лесной король» Гете или «Судебный приговор епископа» Саути, невозможно дать логическое объяснение произошедшему. В основе сюжета баллады, как правило, лежит случай, который необычен, но случай предстает как неизвестный образец, над которым читатель должен задуматься.

Замечательная стилистическая особенность баллады заключается в том, что сверхъестественное и необычное появляется довольно регулярно, не в абстрактных гиперболических формулах, а на уровне повседневного сознания, которое внезапно сталкивается с некой загадкой бытия.

Авторы баллад, как и создатели элегий, предпочитают сумеречное время суток, когда контуры реального мира растворяются, приближаются обманчивые ночные призраки, которые могут исчезнуть при пробуждении. Сюжет баллады сжимает время, потому что жизнь протекает ускоренными темпами, события периодически. В то же время, сцена действия также сужается, так как персонажи преодолевают дистанции с невероятной скоростью.

Баллада в творчестве Жуковского

Обращение Жуковского к балладному жанру

Жуковский до 1808 года по-прежнему находился в глазах своих родственников и понимал тогдашних немногих русских читателей как довольно одаренного поэта, возможно, даже оригинального, но пока что не первостепенного. Державин, Богданович и Дмитриев еще царствовали на Олимпе русской поэзии. Чтобы поколебать их авторитет, нужно было сделать какой-то принципиально новый шаг. Жуковский сделал этот шаг, написав в 1808 году балладу «Людмила». А перед русскими читателями появился как будто еще один Жуковский - поэт смелый, энергичный и в какой-то степени суровый. По словам С.Е.Шаталова, «он решительно переступил порог, отделявший ранние, с оттенком сентиментальной чувствительности, художественные формы романтизма от более зрелых, в которых четко выражался новый тип мировоззрения».

А.С.Немзер в своей статье о балладах Жуковского пишет: «Баллада - это открытие и любимый жанр Жуковского. Она слилась с его именем, стала почти личной собственностью поэта, хотя и писала баллады как до него, так и после. Жуковский сохранял верность балладе в не всегда благоприятных условиях: пока они казались прихотью, безделушкой, отвлекающей поэта от важных идей. Почти всеобщее сопротивление балладам поначалу придает истории жанра особую драму.

Странный жанр, казавшийся ненужным в годы своего младенчества, плохо вписывающийся в лирико-психологический «роман» жизни Жуковского (а потому многими исследователями либо обойденный - так поступил А.Н.Веселовский, либо «подтянутый» к лирике - так поступил Г.А.Гуковский), сыграл огромную роль в будущем».

Жуковский использует элегический тип лирического повествования как основу для баллады, в отличие от предыдущих жанровых образцов (баллады Н.М.Карамзина, М.Н.Муравьева и др.). Сравнение происходило на контрастной основе: мир баллады противопоставлен лирическому миру противоположностей, дисгармонии и этических конфликтов. При описании ранних баллад А.С.Янушкевич использует метафорическое определение «театра страстей».

Анализируя ранние баллады Жуковского (1808-1814) как поэтическую систему, А.С.Янушкевич выделил главную особенность балладного мира - изменившийся характер мировоззрения персонажей: «Герои баллад Жуковского - это люди с пробужденным смыслом. личности. Поэтому не случайно, что центром «маленьких драм» является столкновение человека с судьбой, своего рода восстание против судьбы». Конфликт героя с самим собой и с мировым порядком был реализован в разрушении тривиальных связей в мире баллад. Научная фантастика проникла в «нормальное» существо, положение повседневного сознания было отказано. Именно отрицание рациональности и нормативности в балладах Жуковского послужило поводом для критических выступлений против «Людмилы», а затем и «Рыбака». Герои баллад явно соотносятся с лирическим героем Жуковского. Эпический потенциал баллады расширил поэтические возможности Жуковского как лирика. Но, с другой стороны, балладу можно в определенном смысле приблизить к «ролевой лирике» (через особенности репертуара сюжета и организацию персонажей). Тема любви чаще всего встречается именно в балладах 1808-1814 годов (в более позднем развитии баллада Жуковского часто получает другое сюжетное содержание). Ранние баллады в основном лирические. Баллады Жуковского изображают «пейзажи души», так как в текстах разница между балладами заключается в том, что у них есть сюжет, но здесь второстепенно, тексты здесь важнее. Аспект сюжета в ранних балладах менее выражен. Корни этого, как мы видим, кроются в специфике ранних балладных сюжетов. Жуковский пробует другую версию лирического повествования - лиризм в отсутствие ассоциации между автором и персонажем, точнее, с минимальной ассоциацией. И, как заметил С.С.Аверинцев в другой раз, балладная экзотика играет в этом важную роль, оно «разряжает» лирику баллады, обозначает дистанцию ​​между автором и художественным миром, который он создал.

А.С.Янушкевич, охарактеризовав баллады 1808-1814 годов как «сложные», сделал акцент на их «согласованности», обусловленной спецификой сюжета. Действительно, при изучении текстов баллад Жуковского, сюжет аспект наиболее показателен - особенно если фоном для баллады является его текст с 1800 - х годов. Мы хотим обратить внимание на различия между балладами, то есть описать не те черты, которые их объединяют, а те тенденции, которые указывают на движение баллад в творческой системе Жуковского.

Обращение Жуковского к балладе происходит на фоне уже существующей традиции. Но он слишком слаб, не развит, чтобы ограничить поиск поэта рамками уже существующих жанровых решений. Жуковский воспринимает балладу как жанр с высоким потенциалом развития. Поэтому, начиная с аранжировки, он сразу же начинает оригинальную балладу, заимствуя для нее только набросок сюжета - сам сюжет, благодаря введению темы сна, резко меняется. Изменения, представленные Жуковским, обычно описываются исследователями как «смягчение»: ужасы баллады оказываются мечтой. Но, по нашему мнению, снятие драмы можно рассматривать как игру с ожиданиями читателя, которая включает в себя элемент иронии по отношению к жанру и автору. Соотношение «Людмилы» и «Светланы» как бы раскрывает механизм построения балладного сюжета, и, возможно, это раскрытие было частью замысла автора.

Баллады приносят Жуковскому успех у читателей. Сам жанр начинает устойчиво связываться с именем поэта, уже в 1812 году Батюшков в послании именует Жуковского «балладником». Полемика о балладе начнется среди русских литераторов позже. Жуковский закрепляет свое место на российском Парнасе благодаря «находке» нового актуального жанра. Все балладные опыты других авторов будут оцениваться на фоне баллад Жуковского.

Б.В.Томашевский писал: «Жуковский ввел балладную строфу, являющуюся видоизменением немецкой балладной строфы. Балладная строфа построена главным образом на трехсложных размерах». Примером такой трехсложной баллад ной строфы можно выбрать амфибрахий. Если трехсложник - самый балладный размер, то амфибрахий - самый балладный трехсложник, раскатистый, торжественный, грозный, но не угрожающий.

А.И.Журавлева замечает: «по Шиллеру и Жуковскому, человек достигает согласия с силами божества, природы, с силами собственной своей судьбы именно через культуру и цивилизацию:

«В союз человек с человеком вступил

И жизни познал благородство».

Амфибрахий звучит гимном этому согласию.

Принципы резких изменений в повествовании или негативное развитие лирической темы определили композицию баллад Жуковского с их выраженными «интригующими» замедлениями, неожиданными поворотами и контрастными переходами. Мы попытаемся показать основные черты балладной композиции на примере двух самых известных и характерных произведений Жуковского - «Людмила» и «Светлана». Баллады основаны на последовательно разворачивающемся повествовании: экспозиция, ожидание жениха, появление призрака, ажиотаж, разочарование, приключения и т.д.

Принципы классификации баллад

Почти все 39 баллад Жуковского - переводы, только пять оригинальных. Но переведенные баллады создают впечатление подлинности, потому что подчеркиваются те мотивы, которые ближе всего к переводчику. Жуковский всегда выбирал для перевода то, что внутренне созвучно ему самому.

Исследовательница творческого наследия поэта И. Семенко утверждала, что адекватный перевод с одного языка на другой невозможен.

И.Семенко в книге «Жизнь и поэзия Жуковского» дает классификацию баллад. Исследовательница отмечает, что все 39 баллад, несмотря на тематические различия, представляют собой монолитное целое, художественный цикл, скрепленный не только жанровым, но и смысловым единством. Жуковского привлекали модели, в которых вопросы человеческого поведения и выбора между добром и злом были затронуты с особой остротой. В его балладном цикле сгущается проблематика, разбросанная по произведениям многих западноевропейских поэтов.

С.Е.Шаталов пишет об особом художественном мире баллад со всеми различиями в их темах. По его словам, их стилистика и тональность близки, их пейзажи схожи по цвету и восприятию. За десятилетия работы над балладами понимание человеческой природы Жуковским не изменилось, и в основном принципы построения характера остались прежними.

Баллады Жуковского со всем их внутренним единством поддаются систематизации. Уже один из первых исследователей переводов Жуковского В. Чешихин выделил три основные группы в балладе поэта: «лирический», «эпический» и «дидактический» Чешихин В.Е.Жуковский как переводчик Шиллера. Это разделение законно, но все же несколько произвольно. Начальный период наиболее непосредственно лирический. Но даже в балладах, хронологически смежных с ним, много лиризма, только он появляется в более сложных формах. «Эпизм», навык описания и объективного повествования, сильно развился в 1816-1832 гг. Моральная дидактика присутствует всегда, но прямое морализирование встречается только в ранних балладах Жуковского.

Баллады Жуковского поддаются систематизации по трем причинам: хронологическому, стилистическому и тематическому, и эти принципы не всегда совпадают друг с другом. 

С хронологической точки зрения можно выделить 3 периода:

  • первый период: 1808 - 1814;
  • второй период: 1816-1822;
  • третий период: 1828 - 1832.

Между ними характерные интервалы, перерывы в творчестве, а также различия в типе самого перевода. Только в первом и втором периодах мы встречаемся с оригинальными балладами, в первом - с наибольшим количеством бесплатных переводов, которые впоследствии все чаще заменяются точными. В 1828 - 1832 гг. точные преобладают.

С точки зрения хронологии, мы можем использовать энциклопедию для упорядочения баллад. Книга «Русские писатели. 1800-1917» из серии «Большая русская энциклопедия» дает нам следующую информацию:

«В 1808-1814 Жуковский написал 13 баллад, в том числе вольные переводы: «Людмила» (1808), «Кассандра» (1809), «Пустынник» (1813), «Адельстан» (1813), «Ивиковы журавли» (1814), «Варвик», «Алина и Альсим», «Эльвина и Эдвин» (все три - 1815) и оригинальные баллады «Ахилл», «Эолова арфа» (обе - 1815). В центре этих «маленьких драм» - столкновение человека с судьбой, проблема нравственного выбора, история несчастной любви.

В январе - мае 1818 появляются 5 выпусков альманаха «Для немногих», целиком заполненных переводами Жуковского, среди которых такие шедевры, как «Лесной царь», «Мина», «Рыбак» из Гёте, «Горная дорога», «Рыцарь Тогенбург», «Голос с того света», «Граф Гапсбургский» из Шиллера.

Время нового творческого подъема поэта был 1831. В декабре, два издания из были баллады и рассказы опубликованы. Первым включает в себя все балладах творчества 1809 - 1831, второй, однотомник, - только новые произведения, созданные в 1828 - 1831. Новых баллады становятся все более очевидным эпическим характер жанра - связанный, повествование, интерес к философским проблемам. 12 новых баллад образуют тематическое единство. В центре их всех - тема судьбы, поединок человека и обстоятельств. «Триумф победителей» и «Выдержки из испанского романса о стороне» - начало и конец цикла баллад - сформировали кольцо героизма, в рамках которого развивалась тема.

В 1831 г. Жуковский переводит баллады «Роланд оруженосец», «Плавание Карла Великого», «Рыцарь Роллон», «Старый рыцарь» - все из Уланда».

Стилистический принцип классификации был отмечен Семенко, но не разработан, мы оставим его в стороне.

Сюжетные особенности баллад

Р.В.Иезуитова в статье «Баллада в эпоху романтизма», опубликованной в книге «Русский романтизм», говорит: «Баллада была формой раскрытия таких аспектов реальности и мировосприятия личности, которые не получили и не смогли получить их воплощение в традиционных литературных жанрах - именно это является причиной его стремительного и повсеместного принятия в русской литературе. При всей своей внутренней структуре и всей системе изобразительных средств оно превращается в сферу исключительного, таинственного, стихийного - всего что знаменует собой отход от обычных и установленных форм жизни и норм поведения. Она основывает свои участки на состояниях и ситуациях, которые возникают каждый раз, ежедневно, развитие каждодневных событий нарушаются». Об отклонении от обычного хода жизни пишет также Л.Н.Душина в книге «Поэтика русской баллады»: «Во всех случаях главным импульсом баллады осознается стремление ощутить жизнь на ее отлете от обыденного и передать те грани события, которые не ощутишь, пользуясь привычной логикой реальности».

Сюжеты баллад Жуковского заимствованы из фольклора, средневековой литературы, античной мифологии и из повседневных событий. Основная тенденция - это жестокость преступления, беспощадность судьбы, ужас, возникающий, когда человек осознает свои связи с потусторонним миром, феномен сверхъестественных сил, магическое очарование природы, а также апофеоз любви, подвиги самопожертвования, героические поступки. Баллады предлагают особую интерпретацию этих сюжетов и отличаются атмосферой таинственности и скрытности. Подсказки, визуальные и музыкальные средства выявления психологических состояний персонажей широко используются. Много средств восходит к поэтике фольклорных баллад: воздержания, устойчивые образы, повторение с «ростом».

По мнению Т.Фреймана, анализ баллад 1808-1814 гг. позволяет выделить в них ряд общих черт:

  • развернутый сюжет «игры/борьбы с судьбой», развитое фабульное начало;
  • стилистическая близость к элегии Жуковского;
  • включение автохарактеристики персонажей, присутствие психологических описаний;
  • экзотическая тема или экзотический фон;
  • пейзажная экспозиция Фрайман (Степанищева).

По нашему мнению, баллады «Кассандра» и «Варвик» могут служить иллюстрацией этой традиционной модели. Однако Фрайман ничего не говорит об окончаниях, характерных для баллад с их мгновенным исходом событий. Кроме того, ее схема не подходит для всех ранних баллад, мы наблюдаем отклонения от нее в балладах «Людмила», «Ивиковые журавли», «Баллада, в которой рассказывается, как одна старуха вместе каталась на черном коне и который сидел впереди», и т.д. - здесь балладному действию не предшествует пейзажная экспозиция. Но в целом схема справедлива.

Схема, реализованная Жуковским во многих его ранних балладах, начала трансформироваться практически сразу. В 1810 году «Русская баллада» была написана (согласно тексту первой публикации в «Вестнике Европы») «Громобой», первая часть «старинной повести в двух балладах» «Двенадцать спящих дев». Работа над этим произведением растянулась до 1817 года.

Основная тема его баллад - преступление и наказание, добро и зло. Постоянный герой баллад - это сильная личность, которая отбросила моральные ограничения и выполняет личную волю, направленную на достижение чисто эгоистичной цели. Баллада «Варвик» - это оригинальный перевод одноименной баллады Саути. Уорик захватил трон, убив своего племянника, законного наследника трона. Все его действия были спровоцированы желанием править.

По словам Жуковского, преступление вызвано индивидуалистическими страстями: амбициями, жадностью, ревностью, эгоистичным самоутверждением. Человек не смог обуздать себя, поддался страстям, и его моральное сознание ослабло. Под влиянием страстей человек забывает свой моральный долг. Но главное в балладах - не преступление, а его последствия - наказание человека. Преступник в балладах Жуковского обычно не наказывается людьми. Наказание исходит от совести человека. Так, в балладе «Замок Смальгольм» убийцу барона и его жену никто не наказывал, они добровольно уходят в монастыри, потому что совесть мучает их. Но и монастырская жизнь не приносит им нравственного облегчения и утешения: жена грустит, не мил ей белый свет, а барон «дичится людей и молчит». Совершив преступление, они сами лишают себя счастья и радостей жизни.

Природа в балладах Жуковского справедлива, и она сама берет на себя функцию мести за преступление: река Эйвон, в которой утонул маленький наследник трона, переполнила его берега, переполнилась, и криминальный Уорик утонул в насильственных волнах. Мыши начали войну против епископа Гаттона и разорвали его на части. 

В мире баллад природа не хочет впитывать зло, оберегать его, уничтожать, навсегда отнимать от мира бытия. В балладном мире Жуковский утверждал: в жизни часто дуэль добра и зла исполняется. В конце концов, добро всегда побеждает, высший моральный принцип, наказание Жуковского - это просто расплата. Поэт твердо верит, что порочный поступок непременно будет наказан. И главное в балладах Жуковского - торжество морального закона.

Баллады, посвященные любви, занимают особое место среди произведений Жуковского: «Людмила», «Светлана», «Эолова арфа» и другие. Главное здесь для поэта - встать на путь истинного влюбленного человека, пережившего любовную трагедию. Жуковский здесь тоже требует обуздания эгоистичных желаний и страстей.

Сюжеты всех баллад Жуковского, как правило, являются яркими и необычными событиями, которые показывают человека, который споткнулся или совершил преступление, и фатальные последствия его поступка. Особенность оригинальных баллад заключается в том, что сюжет как таковой отодвигается на задний план в них, образ переживания героя, его внутреннего мира становится важным для автора. Это связано с жизнью самого поэта, его душевной мукой. Лирическое начало становится главным в этих балладах.

Заключение

Подводя итог, можно сказать, что в конце XVIII - начале XIX веков жанр баллады не воспринимался в русской литературе как самостоятельный лирико-эпический жанр. Классицизм был еще в силе и накладывал определенные обязательства на поэтов в своей работе. Однако необходимость разрабатывать и приобретать что-то новое ощущалась уже в начале XIX века, что привело к возникновению творческих поисков русских поэтов. Отношения между жанрами на рубеже веков становятся все более мобильными, взаимодействие разных жанров породило нечто новое в жанровой системе. Баллады появляются в трудах многих поэтов, но эти эксперименты еще не совершенны, их жанровая структура не ясна. На их фоне появляется баллада Жуковского, которая принесла поэту популярность и установила востребованность баллады как жанра.

Изучая баллады Жуковского, мы выделяем оригинальные баллады среди множества произведений этого жанра. Мы приходим к выводу, что авторский принцип наиболее ярко проявляется в них.

Оригинальные баллады имеют общие черты поэтики:

  • близость к элегии в характере повествовательного и эмоционального содержания. Можно использовать определение, предложенное М.Л.Гаспаровым: он назвал баллады, лишенные эпического сюжета, «элегиями в декорациях». Здесь обстоятельства окружающего мира служат украшением философствования героя или выражением грусти и уныния. О самих сюжетных линиях, если это сказать, то попутно и всего несколько слов. Элегические мотивы меланхолии, потери, несвободы, грусти, страдания, неизбежности предопределенной судьбы, зова души, предчувствия неизбежной смерти выходят на первый план;       
  • ослабление или отсутствие сюжета. Особенно ярко это проявляется в балладе «Ахиллес», где основное внимание уделяется песне героя, в которой выражены его эмоциональные переживания. Другие оригинальные баллады также являются монологами, большую часть работы занимают монологи;      
  • преобладание описаний персонажей и детальных пейзажей. Через образ внешнего облика героя автор стремится раскрыть свой внутренний мир, свои чувства по отношению к ситуации, описанной в балладе. Наиболее значительными являются пейзажные зарисовки в балладах «Ахилл» и «Эолова арфа». Роль описаний в «Двенадцати спящих девах» велика, с их помощью проявляется психологизм;                
  • сглаженное окончание. В отличие от переведенных баллад, где сюжет более развит, а финал представляет собой внезапную развязку действия, оригинальные баллады не имеют динамики, и поэтому в финале не происходит внезапного изменения ситуации. 

Все вышеперечисленные элементы, присутствующие в оригинальных балладах, отличают их от общего комплекса баллад Жуковского.