Соотношение рационального (логического) и интуитивного в профессиональных намерениях подростков

Предмет: Психология
Тип работы: Курсовая работа
Язык: Русский
Дата добавления: 26.04.2019

 

 

 

 

  • Данный тип работы не является научным трудом, не является готовой выпускной квалификационной работой!
  • Данный тип работы представляет собой готовый результат обработки, структурирования и форматирования собранной информации, предназначенной для использования в качестве источника материала для самостоятельной подготовки учебной работы.

Если вам тяжело разобраться в данной теме напишите мне в whatsapp разберём вашу тему, согласуем сроки и я вам помогу!

 

По этой ссылке вы сможете найти много готовых курсовых работ по психологии:

 

Много готовых курсовых работ по психологии

 

Посмотрите похожие темы возможно они вам могут быть полезны:

 

Личностные особенности подростков с высоким уровнем переживания одиночества и факторы его преодоления
Специфика восприятия мужчинами беременных женщин
Возрастная специфика переживаний ребенком своего места в системе взаимоотношений со взрослыми и сверстниками
Полоролевые аспекты агрессивности в подростковом возрасте


Введение:

Актуальность темы обусловлена ​​наличием большого количества теоретически противоречивых позиций при изучении взаимосвязи интеллектуальных и интуитивных знаний.

Наша эра рассматривается как время научно-технической революции, время беспрецедентного, грандиозного развития науки и техники, которое заняло место, сравнимое с чем-либо в истории, в жизни общества и оказало огромное влияние на психологию люди. Поэтому сегодня вечная проблема соотношения логического и интуитивного в процессе познания в таких областях, как наука и искусство, возникает по-новому. Возникшая много сотен лет назад как чисто философская проблема, проходящая через тигель современной математической логики, эта проблема сегодня приобретает очень конкретное звучание, как проблема объединения формального логического аппарата с интуитивным, оценочным, интуитивным суждением. Между тем, как ни удивительно, понимание фундаментальной необходимости обоих элементов все еще недостаточно распространено. Фетишизация формально-логического, «чисто математического» метода также характерна для некоторых специалистов в области точных и гуманитарных наук. Иногда они не замечают (или считают это вторичным) тот факт, что потребность в интуитивном суждении возникает в любой науке, как только мы хотим соотнести результаты, полученные математическим аппаратом, с реальными процессами в мире. Как следствие этого, например, в гуманитарных науках, филологии, истории искусства и т. д., В экономике и вообще в таких проблемах, где интуитивный элемент неизбежно важен, иногда они обманывают себя, считая, что логически доказано, что это не. И наоборот, «математически мыслящие» специалисты иногда пытаются полностью исключить интуитивный элемент.

Нашей задачей будет выяснить, какую роль играют два метода, которые так сильно отличаются друг от друга, в процессе познания, и какова судьба их отношений. Сможет ли один из методов вытеснить другой в будущем или произойдет их органический синтез?

Отвечая на этот вопрос, мы рассмотрим две наиболее противоположные области познания, области, в которых интеллектуальные и интуитивные элементы наиболее выражены и часто играют доминирующую роль - это наука и искусство.

Изучение взаимосвязи между интеллектуальным и интуитивным знанием, несомненно, волнует нашу науку.

Таким образом, цель моей работы - исследовать соотношение интеллектуальных и интуитивных знаний на основе общеизвестных данных.

Цель исследования предопределила постановку следующих взаимосвязанных задач:

  • роль мышления в познании;
  • суждение или интуитивное усмотрение правды;
  • убедительность интеллектуальной идентификации («критерий истины»);
  • конфликт интуитивного и интеллектуального на примере произведения искусства;
  • проблема взаимосвязи интеллектуального и интуитивного.

Роль мышления в познании

Философия рассматривает познание как процесс отражения сознанием человека объективной реальности, которая существует вне сознания и независимо от него. Основы теории познания диалектического материализма писал В.И. Ленин, ложь признание внешнего мира и его отражение в голове человека.

Познание начинается с отражения окружающего мира органами чувств, которые дают непосредственное знание о реальности и являются источником всех наших знаний.

Сенсорное познание протекает в трех основных формах: ощущение, восприятие и представление.

Ощущение - это отражение индивидуально чувственно воспринимаемых свойств предметов материального мира: цвета, формы, запаха, вкуса и т. д.

Целостный образ объекта, возникающий в результате непосредственного воздействия последнего на чувства, называется восприятием. Таково, например, визуальное восприятие дерева, растущего под окном или книги, лежащей на столе, слуховое восприятие звука дождя, музыкальной мелодии и т. д.

Высшей формой сенсорного познания является репрезентация. Представление - это сознательно чувственный образ объекта, который воспринимается ранее.

Если восприятие возникает только в результате прямого воздействия объекта на органы чувств, то возникает картина, когда такой эффект уже отсутствует.

Следует отметить, что у каждого человека разные представления об одном и том же предмете: у него индивидуальные особенности. Представления могут быть не только изображениями объектов, которые действительно существуют; часто они формируются на основе описания объектов, которые не существуют в реальности.

Сенсорные знания дают нам знания об отдельных объектах, об их внешних свойствах. Человек не может быть ограничен такими знаниями. Он стремится обобщить восприятие и идеи, проникнуть в суть вещей, познать законы природы и общества. И это невозможно без абстрактного мышления.

Диалектический материализм рассматривает мышление как особое свойство высокоорганизованной материи - мозга - отражать материальный мир в идеальных образах.

Будучи продуктом биологической эволюции, человеческое мышление является одновременно продуктом общественного развития. Оно возникло и развивалось неразрывно связано с трудовой деятельностью и речью, характерной только для человеческого общества.

В отличие от сенсорного познания мышление отражает внешний мир в абстракциях. Отвлекаясь от конкретного в вещах и явлениях, от их индивидуальных характеристик, абстрактное мышление способно обобщать многие однородные объекты, выделять наиболее важные свойства и выявлять существенные связи.

Благодаря способности абстрагироваться мышление является высшей формой отражения реальности по сравнению с чувственным познанием.

Однако было бы неправильно рассматривать абстрактное мышление в отрыве от чувственного познания. В реальном познавательном процессе они находятся в неразрывном единстве, составляют стороны, моменты единого процесса познания.

Сенсорное знание содержит элементы обобщения, которые характерны не только для идей, но и в определенной степени для восприятий и ощущений, и являются предпосылкой для перехода к логическому знанию.

Неважно, насколько велика важность мышления, оно основано на данных, полученных с помощью органов чувств.

Итак, процесс познания включает в себя сенсорное познание и абстрактное мышление. Практика занимает особое место в познании. Будучи основой и движущей силой знания, его целью и критерием истинности знания, практика пронизывает весь процесс познания от начала до конца.

Суждение или интуитивное усмотрение истины

Обсуждая роль интуитивного и интеллектуального в процессе познания, следует прежде всего подумать о том, как мы познаем мир, и это дает нам уверенность в правильности, адекватности полученных знаний.

Рассматривая знания о мире в историческом развитии, мы можем отметить постоянное повышение роли интеллектуальных, точных знаний. Этот процесс, начавшийся в незапамятные времена, ускорился, привел к идеям рационалистов XVII - XVIII веков. Они подняли вопрос о возможности познания мира в рамках строго научных, неопровержимых логически взаимно детерминированных понятий и отношений.

В современном мире ценность точных знаний, основанных на формальной логике, настолько возросла, что иногда надежным считается только утверждение, которое может быть строго логически доказано. Наука, которая не основана на этом методе, многие вообще не склонны рассматривать науку.

Однако следует понимать, что для любых логических операций изначально необходимо строго сформулировать основные положения, понятия, которые будут использоваться в будущем; определить правила действий с ними, а также некоторые коррелирующие отношения, в частности количественные (аксиомы, «законы»).

После этого в процессе исследования применяются только логические операции. Исходные точки (определения и постулаты) предполагаются «правильными», то есть соответствующими истинным свойствам тех природных объектов, которые изучает эта наука. Поэтому эти отправные точки являются гипотетическими. Их выбор - это действие, которое лежит вне логики, и обоснованность этих гипотез подтверждается только успехами науки.

Таким образом, процесс познания неизбежно содержит как интеллектуальные элементы (что позволило все больше доверять машинам соответствующие операции человеческой психики), так и интуитивные, что видно из необходимости интуитивного этапа - формализации исходных позиций.

Квинтэссенция всего этого - это вечно сомнительные отношения всего, что мыслимо с ощущаемым (чувственно воспринимаемым).

В «точных» науках в процессе познания интуитивный элемент появляется в основном в процессе выбора начальных аксиом и определений, а истинность или ложность позиций, исходных для логического построения, могут быть установлены только другими методами. чем методы формальной логики - по сравнению с опытом.

Но здесь мы сталкиваемся с важной проблемой: опыт всегда ограничен. Откуда мы знаем, что на основе ограниченного опыта мы придем к бесконечно правильному выводу?

Легенда гласит, что Ньютон открыл закон гравитации, наблюдая падение яблока. Предположим, что он наблюдал и изучал это падение количественно, чтобы прийти к достоверному выводу, даже не один, а тысячу, миллион раз, а затем на основании этих наблюдений он сформулировал закон гравитации.

Как можно быть уверенным, что яблоко упадет впервые за миллион в соответствии с тем же законом? Нигде не может быть такой уверенности, кроме как от нашей способности оценивать доказательства опыта, от нашей способности судить.

Действительно, бесконечное множество несчастных случаев возможно. Вполне возможно, что во всех миллионах падений, которые якобы наблюдал Ньютон, траектория и скорость падения яблока испытывали искажающее влияние причины, не учтенной Ньютоном, - прохождения кометы, ветра, который во время первый миллион экспериментов не дул, неравномерное вращение Земли и т. д. 

Чтобы решить сформулировать свой закон, Ньютон должен был предположить, что обе эти причины, отсутствие которых может быть установлено дополнительными экспериментами, и многие неизвестные, но в принципе возможные другие причины, не важны. Он должен был сделать общее суждение. Чтобы сделать логически недоказуемое заявление, закон, который он установил, имеет универсальное значение.

Поэтому, только дополняя интеллектуальное познание критерием экспериментальной проверки, критерием практики и оценивая в процессе этой проверки с помощью интуитивного суждения достаточность оснований для обобщенного вывода, мы можем познать природу.

Эта более полная система логических выводов формирует метод, более мощный, чем формальная логика, и является теорией познания.

Убедительность интеллектуальной идентификации («критерий истины»)

Чтобы понять мир, физический и духовный, как мы уже видели, абсолютно необходимы два принципиально разных метода: с одной стороны, интеллектуальный, с другой - интуитивное, прямое синтетическое суждение, не основанное на доказательствах, и этот второй Метод, с точки зрения гносеологического, в основном одинаков в науке и искусстве, в вопросах физики и этики.

Эти методы познания сильно различаются по своей убедительности. Хотя логическое доказательство приводит к неоспоримому результату, с которым каждый должен согласиться, независимо от его субъективных желаний, «прямое усмотрение истины» индивидом неизбежно несет печать субъективности. Это приводит к колебаниям выводов, как правило, не характерных для математики, где любой отдельный исследователь, не затрагивающий аксиоматических интуитивных основ науки, может не беспокоиться об объективной истинности результата своего исследования - это предусмотрено.

В гуманитарных науках объективная правильность результата может быть раскрыта только после длительного сравнения различных выводов различных исследователей друг с другом и с фактическими свойствами объекта исследования.

Истина всех знаний подтверждается человеческой практикой, например, при подтверждении предсказаний, которые логически вытекают из интуитивно известной позиции.

Это относится как к конкретным научным истинам, таким как физический закон, так и к законам самой логики. Известно, что Эйнштейн сказал: «Мы знаем, что нет особой разницы между этическими аксиомами и научными аксиомами. Истина - это то, что выдерживает испытание опытом».

Однако процессы экспериментальной проверки естественных наук на интуитивные истины, например, научные аксиомы, с одной стороны, этические, социальные и эстетические, с другой стороны, весьма различны.

Во-первых, интуитивное суждение в области точных наук позволяет, как правило, проводить очень быстрый множественный тест в достаточно точно воспроизводимых условиях.

Во-вторых, даже одно нарушение прогноза, логически выведенное из интуитивного суждения, безусловно, опровергает его. Подтверждение прогнозов усиливает убедительность суждения (хотя и не доказывает его безоговорочно).

Любое обобщающее суждение, высказанное при создании научного закона, можно рассматривать как интуицию-догадку (поскольку в итоге оно будет заменено суждением о достаточности опыта для подтверждения или опровержения сделанного обобщения).

Однако, если экспериментальный тест растягивается на очень долгое время, то в течение этого времени доверие к этому закону имеет ту же природу, что и для интуиции-суждения.

Фактически, решающее значение здесь имеет внутреннее убеждение, чувство удовлетворения таким «прямым усмотрением истины». Суд, который выносит приговор на основании «внутреннего суждения», несомненно, примет решение по этому вопросу только тогда, когда судьи удовлетворены своим заключением, которое объединяет имеющиеся доказательства и «доказательства», которые не образуют формально логически неопровержимой цепи; единогласие требуется от жюри.

Этическая догма принимается массами, когда каждый испытывает чувство удовлетворения. То же самое верно в науке - и когда выдвигается новое суждение (закон), обобщающий опыт, и когда проверка на практике признается достаточной.

Прямое, целостное «усмотрение истины» связано с многосторонним, как сенсорным, так и ментальным охватом различных свойств, связей и опосредований явлений, с участием многих ассоциаций.

Человек обладает удивительной способностью к такому «интуитивному» (то есть в значительной степени подсознательному) сложному суждению. Этот процесс протекает иногда очень быстро и часто носит характер прозрения.

Интеллектуальное отслеживание всех элементов этого процесса кажется совершенно нереальным. Полное удовлетворение от такого понимания возникает, только если все рассмотренные связи, ассоциации и медиации нигде не «зацеплены» противоречием, если все элементы мозаики сходятся.

Вот почему внутреннее удовлетворение может быть показателем правильного суждения. Можно сомневаться, что таким образом различные субъекты могут прийти к единому мнению, тем самым подтверждая объективную истину. Однако тот факт, что это возможно, и степень согласованности суждений позволяет даже количественную оценку можно увидеть на некоторых простых примерах.

Между тем, каждая оценка является результатом действительно интуитивного синтетического суждения (хотя, конечно, частично основанного на «интеллектуальных» соображениях). Это лучше всего видно из того факта, что невозможно передать функции судьи на компьютер.

Невозможно предусмотреть для какой-либо задачи программы конечное число элементов, чтобы оценить легкость прыжка, плавность приземления, грацию позы, естественность перехода от одной фигуры к другой, соответствие соответствия движения в духе музыкального сопровождения, артистизма и т. д.

Роль внутреннего удовлетворения, «удовольствия» в оценке правильности интуитивного решения проблемы в науке значительна.

Эйнштейн неоднократно говорил, что его уверенность в справедливости установленных им основных уравнений общей теории относительности (чисто интуитивного акта познания) еще до экспериментального тестирования их предсказаний проистекает из осознания их гармонии, красоты, внутреннего изоляция, т. е. по существу, от эстетического удовольствия Канта.

Когда через несколько лет после создания теории Эйнштейну сообщили, что специальная астрономическая экспедиция Эддингтона подтвердила предсказания теории, Эйнштейн сказал: «Я был бы удивлен, если бы этого не произошло».

Таким образом, мы можем сделать вывод, что для установления уверенности в интуитивном суждении в любой области необходимо использовать оба критерия - как интеллектуальное, так и внутреннее «удовлетворение», убеждения для широкого спектра интуитивных усмотрений.

Только в разных задачах эти два критерия имеют разные относительные веса.

Конфликт интуитивного и интеллектуального на примере произведения искусства

Несмотря на то, что элементы интуиции и логики органично сочетаются в искусстве, интуитивное суждение в нем неизбежно превалирует над интеллектуальным, дискурсивным.

Таким образом, основным конфликтом значительного произведения искусства должен быть конфликт между интуитивным пониманием и интеллектуальным, между бездумным и рациональным, и произведение прекрасно выполняет свое предназначение (утверждая авторитет интуиции в противоположность интеллектуальному познанию), как явление искусства, если этот конфликт разрешается убедительной победой интуитивного суждения над интеллектуальным, рациональным, рациональным.

Триумф интуитивного над интеллектуальным возникает на разных уровнях. Даже тот простой факт, что художник способен «вдохнуть жизнь» в бездушный мрамор, серый холст и простые прозаические слова, является чудом «преодоления логики материала» и поэтому демонстрирует победу интуиции над интеллектом.

Это проявление такого чуда - преодоления логики материала - такого необъяснимого, иррационального превращения материала, каждый элемент которого является прозаическим и рациональным, в осмысленное произведение искусства, которое поражает нас и влияет на нас ( даже если это без сознания).

Однако гораздо более существенный конфликт возникает из-за противопоставления упорядоченной структуры произведения с учетом определенных правил, принятых для этого стиля, с одной стороны, и интуитивной идеи, с другой. Каждое произведение искусства, как уже обсуждалось, построено в рамках неких интеллектуальных знаний.

Высший художественный план, не подчиняющийся этому интеллектуалу, порожденный вдохновением и, следовательно, интуитивной идеей, должен проявляться в сочетании с этим интеллектуальным знанием и преобладать над ним.

На всех рассмотренных уровнях преодоления интуитивного интеллектуала мы сталкиваемся с замечательным явлением: интеллектуал не исключается, не полностью подавляется, но остается важнейшим элементом искусства. Его сочетание с интуитивным само по себе является важнейшим элементом художественного влияния.

Проблема взаимосвязи интеллектуального и интуитивного

Дело в том, что в двух областях интеллектуальной деятельности - в «точных» и естественных науках, в технике, с одной стороны, в гуманитарных и художественных - с другой стороны, один из двух разных стилей мышления, из двух видов деятельности сознания, играет относительно доминирующую роль, оставляет глубокий след в отношениях представителей этих двух областей духовной жизни и их мировоззрения.

Постепенное успешное проникновение математических методов в гуманитарные науки породило у многих представителей «точных» наук уверенность в фундаментальной способности этих наук решать любые, в том числе гуманитарные, проблемы.

Если в прошлые века, при всем уважении к достижениям «точных» и естественных наук, ученого все еще считали порочным существом и чудаком, то в середине нашего столетия ситуация изменилась с точностью до наоборот: в глазами чужих он стал священником великого и могущественного божества - науки, а сами «священники» претендуют на гегемонию дедуктивного формализованного знания в духовной сфере.

До нашего времени рассматриваемая разница наблюдалась главным образом потому, что она порождает два разных стиля мышления, соответствует двум разным подходам к раскрытию и утверждению истины. Конечным выражением этих подходов является, с одной стороны, математика, созданная человечеством, отражающая те объективные связи в мире, которые дают интеллектуальные знания, и тем самым подтверждая их истинность, с другой стороны, искусство, созданное человечеством, раскрывающее те отношения в отношениях между человеком и миром, истина которых не может быть понята иначе, как с помощью интуитивного знания.

Так возникло то, что называется «двумя культурами», представители которых могут расходиться друг с другом даже в суждении о том, что может быть признано истинным или что существует существенное знание. Например, этические истины, с точки зрения последовательно мыслящего представителя «точного знания», полностью недоказаны и поэтому всегда могут быть оспорены. Тем не менее, они совместимы с его наукой, хотя они образуют независимый элемент, который истина признается только интуитивно и воспитывается в человеке как «вненаучный», в некотором смысле противоречащий психологии представителя математизированной культуры.

Искусство, напротив, достигает убедительности, пытаясь на всех уровнях, по форме и содержанию, показать превосходство интуитивного над чисто интеллектуальным, над логически доказуемым и тем самым подтверждает авторитет интуиции, уравновешивая авторитет дискурса, рациональное знание.

Математика и искусство являются крайними, полярными сферами «двух культур», но существует контраст той же природы между техническим и гуманитарным знанием в целом.

Вывод:

Все чаще, начиная с середины 20-го века, совершенствование и использование компьютерных технологий привело к тому, что огромное количество вычислительных и других логических, формализованных интеллектуальных работ, всегда скрывает роль интуитивного элемента в научно-технической деятельности, передается на машину, разгружая мозг. Это приводит к тому, что в структуре процесса научного творчества все чаще появляются особенности, которые связывают его с процессом художественного творчества и научной работой в гуманитарных науках. Можно сказать, что на наших глазах во второй половине 20-го века началась интеллектуальная революция, которая освободила умственную деятельность человека от стандартизированного, изнурительного труда, от все более сложных логических операций, так же как два столетия назад промышленная революция освободила рабочего от стандартизированного истощающий физический труд.

Это приводит к выводу, что, несмотря на сохранение специфики каждой из этих «двух культур», которые имеют свои собственные конкретные цели и методы, им не угрожает разъединение, угрозу которого многие с тревогой видели в 1950-е и 1960-е годы. Можно подумать, что, напротив, взаимопонимание этих двух сфер деятельности человеческого гения будет только возрастать в рамках единой культуры человечества.

Так что, действительно, объективные основания, внутренние законы процесса исторического осмысления мира, как кажется, неизбежно ведут к разделению духовной культуры человечества на две разные ветви. Это пугающее разделение было замечено в течение долгого времени, и только оптимистичные заявления противостояли такой угрозе, что в будущем «две культуры» должны как-то слиться в единое знание.

Появление отдельных новых объединяющих наук на любой границе между гуманитарными и естественными науками в некоторой степени компенсирует специализацию, разветвляясь на науки, каждая из которых изучает какую-либо одну сторону объективного мира, но не подавляет и не разрушает специфику любая из этих отраслей знаний.

Наоборот, ветвление продолжается, число специализированных наук растет. Поэтому нет оснований ожидать буквального слияния естественных и гуманитарных наук в одно целое. Тем не менее, можно утверждать, что в наше время в проблеме «двух культур» происходит нечто действительно новое.

Обратим внимание на растущее проникновение интуитивных методов в компьютеризацию и кибернетику. Переход к системному анализу, интерактивным компьютерам и так называемым экспертным системам означает отказ от включения таких элементов, как синтетическая неформализованная оценка ситуации, неформализованный выбор значимых факторов и признание других факторов и признаков как незначительных, с учетом факторов, которые не имеют количественной меры и т. д. В конце концов, все эти элементы характерны для гуманитарных наук, где, однако, они не мешают формализации и остаются совершенно не связанными с числами. Однако весьма показательно, что проблема искусственного интеллекта и, в целом, компьютеров новых поколений требовала создания групп, в которых математики работают вместе с психологами, лингвистами и т. д.

В последнее время можно увидеть признаки сближения, а не дальнейшие расхождения, в частности признаки утраты самообеспеченности естествоиспытателями и математиками.

Можно сказать, что сейчас идет новая революция, «интеллектуальная революция», благодаря которой все возрастающая роль интуитивного знания становится все более очевидной. Его нельзя доверить машине, и это основное содержание творческой деятельности интеллекта как в науке, так и в искусстве.