Русская интеллигенция и духовно-интеллектуальная история русской культуры

Предмет: Культурология
Тип работы: Реферат
Язык: Русский
Дата добавления: 11.01.2019

 

 

 

 

 

  • Данный тип работы не является научным трудом, не является готовой выпускной квалификационной работой!
  • Данный тип работы представляет собой готовый результат обработки, структурирования и форматирования собранной информации, предназначенной для использования в качестве источника материала для самостоятельной подготовки учебной работы.

Если вам тяжело разобраться в данной теме напишите мне в whatsapp разберём вашу тему, согласуем сроки и я вам помогу!

 

По этой ссылке вы сможете найти много готовых тем рефератов по культурологии:

 

Много готовых рефератов по культурологии

 

Посмотрите похожие темы возможно они вам могут быть полезны:

 

Европейский романтизм и новое понимание эстетической деятельности
Диалог византийских и западноевропейских начал в русской культуре
Традиции «западничества» и «славянофильства» в русской культуре
Разночинцы в русской культуре ХIХ века


Введение:

Русская интеллигенция - одно из самых сложных и противоречивых явлений российской истории. Историки и философы до сих пор спорят о его корнях, сущности, значении в истории России. Часто на страницах не только научных, но и периодических изданий задаются вопросы, существует ли сегодня интеллигенция и нужна ли она. Своей работой мы хотим показать, какими были взгляды и состав интеллигенции во время великих реформ Александра II, каковы были причины радикализации части этого социального слоя и к чему это привело.

Эпоха Александра II - яркий пример переломного момента в общественном сознании, вызванного Великими реформами, которые затронули одну из опорных структур бывшего здания парадигмы - крепостное право. В этой ситуации изменения сознания, мышления индивидов пытались понять и предложить оптимальные способы примирения социальных слоев друг с другом и с самой системой, иногда выражая вполне обоснованные и обоснованные варианты развития. Их идеи в экстраполяции на современную реальность могут принести значительные выгоды. На наш взгляд, это актуальность данной работы. Объектом нашего исследования является русская интеллигенция во времена правления Александра II.

Предмет исследования - отношение российской интеллигенции к вопросам самодержавного правления и крестьянского вопроса, а также причины радикализма ряда представителей интеллигенции.

Исходя из вышеизложенного, мы выделяем цель этой работы - понять мировоззрение интеллигенции эпохи царя - освободителя, великого реформатора - Александра II. 

Необходимо выделить следующие исследовательские задачи - раскрыть сущность понятия «интеллигенция», оценить его состав, затем выяснить отношение представителей интеллигенции разных политических убеждений к современной реальности и понять, что мотивировало ее отдельные представители на революционный путь.

Хронологические рамки исследования - время царствования Александра II (1855 - 1881). Они определены таким образом с учетом великих изменений, которые произошли во время правления этого монарха, восприятие которых с точки зрения интеллигенции особенно интересно.

В работе используется сравнительно-исторический метод. Он будет использован для освещения общего и особенного, как по теоретическим вопросам, связанным с феноменом интеллигенции, так и по взглядам представителей интеллигенции того времени

Русская интеллигенция XIX века: понятие, формирование, состав

Начиная это исследование, необходимо обратиться к терминологии, точнее, к основной концепции, без понимания которой будет сложно понять основную проблему. Итак, обратимся к истории термина «интеллигенция».

Словарь С.И.Ожегова определяет понятие «интеллигенция» следующим образом: «Интеллигенция - это люди интеллектуального труда, обладающие образованием и специальными знаниями в различных областях науки, техники и культуры, социальный слой людей, занятых таким трудом». По словам В.Даля, интеллигенция - это «рациональная, образованная, умственно развитая часть населения».

Часто это понятие происходит от латинской интеллигенции - «понимание, познавательная сила, знание». На самом деле его первоисточник - греческое слово noesis - «сознание, понимание их высшей степени». Эта концепция была противопоставлена ​​низшим уровням сознания - дианойе - «образу мышления, мышлению» и эпистеме - «научному знанию» и объединила их как высшую категорию. Тогда уже в римской культуре появилось само слово «интеллигенция», означавшее сначала просто «хорошая степень понимания, сознания», без греческих тонкостей. Только в закате Рима он приобрел значение, в котором он перешел в классическую немецкую философию, во французскую науку.

Понятие «интеллигенция» проникает в Россию через произведения Гегеля, Шеллинга, а также французских авторов. Первые русские переводчики Шеллинга перевели его термин «Intelligenz» как «понимание», а название книги Ипполита Тана «De l'intellegence» - «об интеллекте и познании». Именно в этом абстрактном философском смысле слово стало использоваться в русском языке.

Долгое время считалось, что собственно русское слово «интеллигенция» было введено Боборыкиным в 1860-х годах, о чем он сам говорил в начале 20-го века: «Около сорока лет назад, в 1866 году, я запустил один из моих драматические наброски к русскому литературному языку как жаргонному слову «интеллигенция», придавая ему значение того, какой из других европейских языков он приобрел только у немцев: интеллигенцию, то есть наиболее образованную, культурную и передовую слой общества в известной стране. Затем я добавил к нему одно прилагательное и одно существительное интеллигентный и интеллигентный».

Фактически, во-первых, это слово впервые было использовано В.А.Жуковским в 1836 году, а во-вторых, в 1866 году Боборыкин вообще не использовал его в том смысле, о котором писал почти полвека назад. Однако обо всем по порядку. Согласно исследованию С.О.Шмидта, слово «интеллигенция» присутствует в дневнике В.А.Жуковского 2 февраля 1836 г. Это относится к возмутительному случаю, когда сразу после пожара с сотнями жертв возле Адмиралтейства, почти неподалеку, на Невском в этот же день в доме В.В.Энгельхардта состоялся веселый бал. Бал превратился почти в ярость, где участвовали многие петербургские дворяне, «которых мы представляем», иронично замечает Жуковский, «вся русская европейская интеллигенция», и где «никому никогда не случалось (есть исключения), что несчастье, которое произошло был универсальным вопросом. Другими словами, поэт еще не признает интеллигенцию как специфический русский феномен (кстати, примечательно, что даже сейчас некоторые ученые, занимающиеся проблемой интеллигенции, не признают исключительно русское содержание), концепция, которая будет обсуждаться позже.

Вернувшись к Боборыкину, он впервые использует это слово в 1866 году в статье о постановках парижского театра в совершенно ином значении, чем современный «Представления театра Шатле - это больше, чем постановки других театров, без различия между интеллигенцией и социальным положением «То есть здесь я имею в виду философскую концепцию разума, интеллекта, а не принадлежности к определенному социальному слою. И все же, отказываясь использовать первенство Боборыкина в использовании слова «интеллигенция», нельзя отрицать вклад автора в привлечение внимания к этой концепции.

В дополнение к этому, термин «интеллигенция» использовался и другими авторами 1860-х годов, такими как Н.Шелгунов, И.Аксаков, П.Ткачев. Более того, с общей неопределенностью, колебаниями между абстрактным и коллективным значениями, революционно-демократический лагерь по-своему интерпретирует понятие «интеллигенция». Ткачев, в частности, назвал ее «образованным меньшинством»: «по своему строго критическому отношению к явлениям, окружающим его, по смелости его мысли, он ни в коей мере не уступает лучшей части западноевропейской интеллигенции», и «Здоровые мысли и понятия, которые в наше время стали распространяться и утверждаться в небольшом кругу нашей интеллигенции», привели к тому, что «барская интеллигенция» должна была запнуться перед другим, вышедшим из другого класса людей».

К 1870-м годам сформировалось понятие интеллигенции как социальной группы со своими собственными отличительными чертами. В словаре В.Даля мы еще раз напоминаем, что он определяется как «разумная, образованная, умственно развитая часть жителей». И все же Боборыкин в начале двадцатого века определил его следующим образом, по существу, отражая основные черты: «интеллигенция, то есть наиболее образованный, культурный и развитый слой общества в известной стране, коллективная душа российского общества и народа, избранное меньшинство, создавшее все, что самое ценное для жизни россиян: знания, социальная солидарность, чувство долга перед потребностями и снабжением родины, личные гарантии, религиозная терпимость уважение к работе, к успехам прикладных наук, которые позволяют массам поднять ваше человеческое достоинство».

Говоря, однако, о феномене интеллигенции как присущем единственной российской действительности, нельзя не учитывать работы П.Марселя, П.Потье, П.Габийя, А.Беранже, которые писали о существовании во Франции называемые «умные пролетарии». В частности, Анри Беранжер описывает людей этого слоя следующим образом: «В нижней части общества есть люди, рожденные от бедных людей, таких как сыновья крестьян, рабочие, маленькие работники или даже большие, но бедные люди, трудолюбивые люди, склонные к порядку, которые приобрели тяжелый труд и лишение значительных знаний, люди, которым требуется определенное положение в обществе, в соответствии с преимуществами, которые дает им университетский диплом, наконец, люди, не имеющие никакого отношения к богемии, упрямые упрямые люди, помещичьи имения, но, напротив, дисциплинированные, скромные, готовые люди и те, кто хочет стать настоящим буржуа и в итоге у них впереди только один голод. Это умные пролетарии».

Он приводит статистику французского интеллектуального пролетариата, выделяя следующие категории разумных пролетариев:

  • пролетарии среди врачей;
  • среди адвокатов и судей;
  • среди профессоров и преподавателей;
  • среди инженеров;
  • среди офицеров;
  • среди чиновников;
  • среди представителей художественных профессий;
  • среди студентов;
  • в пролетариате - «преступный мир голодающих с университетскими степенями».        

Следует также отметить мнение отдельных российских ученых, ставящих под сомнение исключительность русской интеллигенции. Среди них К.Б.Соколова. Он заявляет о существовании интеллигенции в Германии, Японии, Индии, США и др., ссылаясь на работы Г.Померанца, В.Страды и приводя свои аргументы. И если с Померанцем, который говорит, что «Интеллигенция формируется в странах, где европейское образование было сравнительно быстро освоено, появился слой с европейским образованием и социальная «почва», социальная структура развивалась медленнее. Хотя иногда, по-своему, и очень быстро и в то же время эта «почва надолго сохраняла азиатские черты», можно согласиться из-за схожего характера развития русской культуры, где народные культура и культура образованного слоя развивались практически независимо друг от друга, мысли, высказанные В.Страдальем, противоречивы. Он пишет, что «русская интеллигенция, при всех ее особенностях, является не чем-то уникальным, а частью сложного исторического явления - европейской интеллигенции современности». По его мнению, последний появился во Франции во времена Просвещения, которому была отведена решающая роль в формировании интеллектуального типа современного, в том числе русского. Оказывается, он не разделяет понятия интеллектуалов и интеллигенции, что не совсем правильно, поскольку интеллектуал, в отличие от интеллектуала, по сути, просто умственный работник, образованный человек, совмещающий функции носителя моральных норм, национальное самосознание и просветитель, ведущий всех людей к духовной свободе, миру и гармонии. Другое дело, что методы достижения этих целей иногда приобретали такой кровавый характер, что сводили на нет благородные устремления, но мы рассмотрим этот вопрос позже в этом исследовании.

Точка зрения П.Н.Милюкова, который отметил, что «интеллигенция вовсе не является специфически русским явлением». И в то же время он, как и Берангер, упомянул разумный пролетариат. Милюков отметил, что появление во Франции «особого класса, стоящего вне класса и занимающегося профессиональной интеллектуальной деятельностью, приводит к формированию интеллектуального пролетариата». Он убежден, что в Англии есть интеллигенция, более того, она «особенно близка по своей природе к идеологии русской интеллигенции». Что касается Германии, то в ней, по словам Милюкова, еще в 30-х - начале 40-х годов XIX века. Будучи студентом, было создано типичное интеллектуальное движение «Молодая Германия», состоящее из журналистов и писателей.

Милюков также говорит о эпохах, «как 40-50-е годы, когда интеллектуальный тип стал международным в Европе, будучи объединенным в круги политической эмиграции».

На вопрос о взаимосвязи терминов «интеллигенция» и «образование» Милюков решает представить их в виде двух концентрических кругов. «Интеллигенция - это тесный внутренний круг: она владеет инициативой и творчеством. Большой круг« образованного слоя »является средством непосредственного влияния интеллигенции». Таким образом, Милюков дает веские основания для вывода о том, что концепция интеллигенции является международной.

Соколов в качестве аргументов приводит ту же изоляцию «верха», что и в России, от людей во Франции и Германии в конце 18-го века. По его словам, «только образованная парижская аристократия была знакома с достижениями науки, занималась литературой и изобразительным искусством. В то же время провинциальные аристократы Гаскони, Прованса, Шампани, Бургундии не всегда знали письмо». Здесь мы имеем дело с классовым разделением, но интеллигенция внебербовая. Сама интеллигенция - это социальный слой, в который входят люди разного происхождения. Кроме того, автор противоречит сам себе, противопоставляя «парижскую аристократию» «провинциальным аристократам Гаскони», т.е. таким образом он причисляет некоторых дворян к людям и ставит других над собой.

Что касается упоминания Соединенных Штатов Америки, то здесь достаточно вспомнить, как и у кого сформировалось их население. Кроме того, Америка - это государство, построенное фактически заново, с нуля и на совершенно иных принципах. Там поместья были разрушены, и предпринимательство, способность зарабатывать любым способом, было поставлено (и поставлено) на передний план. О какой интеллигенции, о какой морали можно говорить, где преобладали принципы индивидуализма и материальной безопасности. Очень точно один американский президент выразил суть своей страны - «бизнес Америки - бизнес».

В отличие от таких заявлений Соколова и его соратников, можно привести два совершенно противоположных мнения: В.Кормер и И.Берлин. Итак, Кормер определил специфику интеллигенции как феномен русской культуры следующим образом: «Первоначальная концепция была очень тонкой, обозначая уникальное историческое событие: появление в определенной точке пространства, в определенный момент времени Совершенно уникальная категория людей буквально одержима некой моральной рефлексией, направленной на преодоление глубочайшего внутреннего разногласия, возникшего между ними и их собственным народом, между ними и их собственным государством. В этом смысле интеллигенция не существовала нигде, ни в одной другой стране, никогда. И хотя были оппозиционеры и критики государственной политики, политические ссыльные и заговорщики, люди были богемными и деклассированными элементами повсюду, но «никогда не был одним из них так, как русский интеллектуал, отчужденный от своей страны, своего государства, никто, как он». Я не чувствовал себя таким чуждым - ни перед другим человеком, ни перед обществом, ни перед Богом - но перед своей землей, своим народом, своей государственной властью. Именно благодаря этому характерному ощущению разум и сердце Образованный русский человек второй половины 19-го и начала 20-го веков был наполнен, именно это сознание коллективного отчуждения сделало его интеллектуалом. И поскольку нигде и никогда в истории это страдание не передавалось какому-либо другому социальному слою, именно поэтому нигде, кроме России, не было интеллигенции.

Что касается вопроса о происхождении русской интеллигенции, можно выделить несколько вариантов генезиса. Одна из традиций русской культуры, наиболее четко провозглашенная русским народничеством, а затем марксизмом (Н.К.Михайловский, Г.В.Плеханов, В.И.Ленин), начала историю русской интеллигенции с появлением расхождения - в 40-х гг. - XX в. в лице его наиболее ярких представителей и идеологических лидеров - В.Г.Белинского и А.И.Герцена. Следующее поколение разнородной интеллигенции (Н.Г.Чернышевский, Н.А.Добролюбов, Д.И.Писарев и др. «Шестидесятники») продолжили и радикализировали взгляды людей, которые представляли не тот или иной класс или класс, а «чистую мысль», дух (нацию или народ) Воплощенный поиск истины, справедливости, разумной реальности. Таким образом, «разночинское» оправдание русской интеллигенции объясняет не только ее абстрактную духовность, но и ее знаменитую «беспочвенность», разрыв со всей классовой жизнью и традициями, ее социальный корень, странствие и «отрешенность».

Другая традиция истолкования генезиса русской интеллигенции связывает его с истоками русского вольного мышления («вольтерство» и политическая оппозиция), в этом случае основателями русской интеллигенции являются А.Н.Радищев, Н.И.Новиков (Ленин и Бердяев по-разному относились к этой точке зрения), Д.Н.Овсянико-Куликовский начал свою историю русской интеллигенции с момента публикации философского письма П.Я.Чаадаев, положивший начало национальному нигилизму отечественных мыслителей (своего рода оборотная сторона российской мессианской идеи). Именно резкость изложения Чаадаевым проблемы национальной идентичности русской культуры и русской цивилизации в контексте мировой культуры вызвала почти двухвековую полемику русских «западников» и «славянофилов» вокруг вопроса о ценностном самосознании. идентичность русской культуры и породила множество оригинальных гипотез и концепций о духовно-цивилизационной идентичности России и русской культуры.

Таким образом, происхождение русской интеллигенции было связано, во-первых, с культурным европеизмом, распространением просвещения, развитием науки, искусства и появлением специализированных форм культуры (которых в древней Руси с ее культурным синкретизмом не было) и их обслуживающие профессионалы, во-вторых, с приобретенными навыками религиозной и политической свободы мысли, слова, прессы, тем более трудным для России, что «они родились в жесткой конфронтации с политическим деспотизмом и авторитаризмом, традиционализмом и религиозно-духовным догматизмом, преследованием цензуры и запреты - при отсутствии устоявшегося общественного мнения, традиций гражданского общества, верховенства закона (то есть в принципиально иных социокультурных условиях по сравнению с западноевропейскими свободами)».

Третья традиция (Д.С.Мережковский и М.О.Гершензон) подняла истоки русской интеллигенции во времена петровских реформ и самого Петра, который был признан первой русской интеллигенцией, которая стремилась «по своему образу и подобию» сформироваться отряд петровских птенцов послушен его воле». Это также включает в себя традицию толкования успехов просвещения в России в связи с суверенной волей просвещенного монарха (Петр I, Елизавета, Екатерина II, Александр I, Александр II и т.д.). Эта традиция изучения генезиса русской интеллигенции была плодотворной в том, что он обозначал драматический конфликт, который сопровождал всю историю русской интеллигенции в будущем - сложные отношения интеллигенции с правительством и государством, с одной стороны интеллигенция «завербована» властями, ее деятельность мотивирована гражданским долгом перед Отечеством, ее духовным благом и процветанием, с другой стороны, интеллигенция создает себя, а не порождается властью, она определяет смысл и цель своей деятельности, связанной с созданием и распространением культуры, общечеловеческих ценностей, идеалов разума и просвещения, и служит не только как интеллектуальный культурный инструмент политической воли самодержавного монарха и его бюрократического аппарата.

Четвертая традиция понимания культурно-исторических истоков русской интеллигенции связана с поиском более глубоких - древнерусских - ее корней. Так, в многовековой трагедии русской интеллигенции с пятью действиями Г.П.Федотов также видел ее многовековой опыт: целых два «пролога» ей - в Киеве и Москве. Другими словами, по словам Г.Федотова, первой «интеллигенцией» в России - при всей условности их отнесения к интеллигенции - являются православные священники, монахи и книжники киевского и московского периодов древнерусской культуры. «В этом случае история (точнее, предыстория) русской интеллигенции уходит во мрак веков и почти теряется у истоков Крещения Руси», однако такой подход к изучению русской интеллигенции выявляет важные смысловые составляющие понятия «интеллигенция» - органическую близость древнерусской «протоинтеллектуализации» к людям (их образу жизни, языку, вере) и в в то же время - отчуждение, изоляция от него, от народного творчества (культурная аристократия, византинизация жизненных идеалов, мораль, эстетика).

Пятая традиция толкования интеллигенции в русской культуре связана с вкладом русского марксизма, который в большевистской версии впитал в себя идеологию «махаевщины» (учение, автора которого В.К.Махайский по праву считает и который объявляет интеллигенцию классом, враждебным революции, а революции оказываются рассекреченными элементами (люмпеновый пролетариат). Согласно этой интерпретации, интеллигенция не находит определенного места в социально-классовой стратификации общества: это не класс, а «слой» между рабочими и эксплуататорами; интеллигенция «рекрутируется» из недр трудящихся, но ее труд, знания, продукты интеллектуального труда являются «товарами», которые заказываются и оплачиваются в основном эксплуататорскими классами, превращаясь, таким образом, в форму идеологического обмана и самообмана - обман рабочих. Таким образом, интеллигенция предстает как учёные «лакеев», «клерков» и «слуг» эксплуататорских классов (помещиков и буржуазии), а созданные ею культурные произведения в соответствии с полученным «общественным порядком» опасны и вредных для людей, подлежит изъятию, исправлению, переосмыслению с новой классовой точки зрения, т.е. целенаправленному отбору. Отсюда новая роль революционной цензуры, партийно-государственного контроля над интеллигенцией, ненадежного и коррумпированного, лицемерного и подверженного политическому предательству.

Что такое интеллигенция на самом деле? Об этом, как мы уже видели, шли долгие споры на страницах литературных и научных журналов, книг. Существуют сотни определений для интеллигенции. И на одной из недавних конференций, посвященных этой проблеме, было названо целых 24 критерия, «раскрывающих понятия интеллигенции и интеллекта».

Одним из фундаментальных вопросов является вопрос о происхождении интеллигенции, о котором мы упоминали выше, ссылаясь на направления в толковании этого понятия. Теперь рассмотрим вопрос более подробно. Серьезная дискуссия о происхождении интеллигенции развернулась в начале двадцатого века на страницах сборников «Вехи», «С глубины». Здесь я должен сказать о сходстве взглядов с точки зрения времени появления интеллектуалов в России. «Сотворение Петрова» относится к интеллигенции С.Н.Булгакова. М.О.Гершензон также утверждает, что «наша интеллигенция по праву ведет свою родословную из Питера». М.И.Туган-Барановский не сильно отстает и видит Петра «одним из первых русских интеллектуалов». Струве придерживался нескольких других взглядов, которые считали, что «интеллигенция как политическая категория появилась в российской исторической жизни только в эпоху реформ и, наконец, оказалась в революции 1905-1907 гг. В идеале она была подготовлена ​​в эпоху значительного 40-е гг. Восприятие русскими прогрессивными умами западноевропейского социализма - это духовное рождение русской интеллигенции в указанном нами смысле. Однако в то же время возникли расхождения в отношении «духовных отцов» русская интеллигенция. Их вместимостью были Белинский, Бакунин, Некрасов, Герцен, Чаадаев. В более поздней работе Бердяев считал Радищева таковым: «Радищев был основателем русской интеллигенции, он предвидел и определял ее основные черты. Когда Радищев написал в своем «Путешествии из Санкт-Петербурга в Москву» слова «Я оглянулся вокруг себя, моя душа была ранена человеческими страданиями», - родилась русская интеллигенция. В целом сам процесс исторического происхождения интеллигенции в России сопровождался, по словам Бердяева, мученичеством. Говоря о приговорах, вынесенных Екатериной II, он делает вывод: «Итак, формирование русской интеллигенции русскими власти были встречены». По словам А.С.Бердяева, был особенным типом интеллектуала. Пушкина, которого он назвал« единственным русским человеком эпохи Возрождения, который объединил сознание интеллигенции и сознание империи».

Также необходимо отметить неоднозначность выводов относительно сущности интеллигенции. И если Н.А.Гредескул писал в начале XIX века, что «интеллигенция» в смысле «ума и понимания», а также в смысле «моральной чувствительности» существует, конечно, среди всех народов и вообще Времена тогда Бердяев в середине века был уверен, что «русская интеллигенция является очень особенным, только в России существующим, духовным и социальным образованием». И, выстраивая этапы подъема интеллигенции до статуса роковой, роковой для России категории, Н.А.Бердяев отдает дань разностороннему влиянию на этот процесс Чаадаева и Хомякова, Герцена и Бакунина, славянофилов и западников, народников и марксистов. Он исследует, как меняется характер и тип русской интеллигенции при переходе от преимущественно благородного сочинения (40-е годы XIX века) к разночинскому (60-е годы), говорит о появлении в России «разумного пролетариата» (вспомним Берангера) и большая роль «интеллектуалов», которые вышли из духовенства.

Значительная роль «церковной интеллигенции», которая, впрочем, уходит корнями в средневековье, признана современным исследователем Т.П.Беловой, который отмечает, что «необходимо признать ее» первой русской интеллигенцией, начиная с с этим связано возникновение личного самосознания и пробуждение русского национального самосознания».

В.Л.Семенов имеет свое мнение о сущности интеллигенции. Семенов, который считает, что интеллигенция делится на две части по своим историческим корням. Одно из них, органическое для традиционного русского общества, берет свое начало в анналах древней Руси. Другой - продукт силовых «прививок» западной цивилизации от русского «дерева». В то же время автор отмечает, что «начало русской интеллигенции в узком смысле концепции было положено реформами Петра I, но уже в 1870-х годах радикальная молодежь стала утверждать: право носить титул интеллигенции принадлежит только ей». Хотя, как пишет автор, исключение из интеллигенции «нереволюционеров» равносильно искажению истории России.

О.В.Туманян приходит к выводу, что «в дореволюционной России интеллигенция формировалась практически из всех социальных групп и классов, как традиционно во главе общества, так и из простых людей».

Что касается формирования интеллигенции, уместно упомянуть Иванова-Разумника, который писал, что интеллигенция как слой существует с середины восемнадцатого века, а до этого существовали только определенные интеллектуалы, такие как Курбский, Котошихин, Хворостинин Татищев.

Мы придерживаемся точки зрения генезиса интеллигенции, озвученного Д.С.Мережковским и М.О.Гершензоном, уводящего интеллигенцию во времена петровских реформ.

В целом, что касается сути вопроса о специфике русской интеллигенции, уместно привести слова О.К.Ермишиной: «Проблема разделения интеллигенции на отдельный социальный слой остается одной из наименее изученных. Похоже, что одной из серьезных причин этой ситуации в российской историографии является трудность изоляции интеллигенции от сословной структуры российского общества, которая окончательно сформировалась в 18 веке».

На наш взгляд, понятие и сущность интеллигенции наиболее полно выражены в его работе «Культура и интеллигенция» Виталия Тепикина. Под интеллигенцией он считает (и в этом мы с ним согласны) «особую социально-профессиональную и культурную группу людей, занятых в основном умственным трудом, обладающих способностью быть чувствительными, тактичными и нежными в проявлениях, ответственными за действия и склонны к состоянию самоотречения». 

Помимо определения, выделенные им признаки интеллигенции чрезвычайно интересны:

  • моральные идеалы, выдвинутые на время, чувствительность к ближнему, тактичность и мягкость в проявлениях;
  • активная умственная работа и постоянное самообразование;
  • патриотизм, основанный на вере в народ и самоотверженной, неиссякаемой любви к малой и большой Родине;
  • творческая неутомимость всех отрядов интеллигенции (а не только ее художественной части, как принято считать), аскетизм;
  • независимость, стремление к свободе выражения и нахождению в ней;
  • критическое отношение к действующей власти, осуждение любых проявлений несправедливости, антигуманизма, антидемократии;
  • верность своим убеждениям, подсказанная совестью в самых сложных условиях и даже склонность к самоотречению;
  • неоднозначное восприятие реальности, которое приводит к политическим колебаниям, а иногда - проявлению консерватизма;
  • обостренное чувство обиды из-за неудовлетворенности (реальной или кажущейся), которая иногда приводит к предельной изоляции интеллектуала;
  • периодическое недопонимание, неприятие друг друга представителями различных отрядов интеллигенции, а также одного отряда, что вызвано атаками эгоизма и импульсивности (чаще всего характерно для художественной интеллигенции).

Принимая во внимание признаки интеллигенции, которые мы предложили, мы должны знать пропорциональный критерий, который предполагает достаточное количество признаков для конкретного индивида-интеллектуала. Видимо, половины из 10 достаточно, чтобы человека называли интеллектуалом. Но в общем смысле.

Прежде чем приступить к вопросу о составе интеллигенции, необходимо определить основные классификации. Один из них основан на принадлежности представителя определенного слоя к определенной профессии, что характерно для многих словарей как советского периода, так и современности. Так что в определении из словаря С.И.Ожегова есть четкий принцип принадлежности к интеллектуальным профессиям. То же самое наблюдается в определениях, данных в Советском энциклопедическом словаре и в энциклопедии социологии, хотя некоторые исследователи, такие как В.С.Меметов, не согласны с такой интерпретацией термина и считают, что: «Подавляющее большинство исследователей по-прежнему подходят это понятие как некое сообщество всех профессионально образованных людей. Более того, никто не возражает против того, что в современном «образованном слое» постоянно присутствуют аморальные люди, не имеющие ничего общего с интеллигенцией и интеллигенцией». 

Мы также видим четкую классификацию по профессиональному признаку в В.Р.Лейкина-Свирская - она ​​делит интеллигенцию на следующие группы:

  • чиновники, чиновники, духовенство;
  • технический персонал;
  • врачи;
  • учителя средних и начальных школ;
  • работники науки;
  • мастерская литературы.

Мы включили бы сюда также представителей студентов, которые стремятся получить образование в различных областях знаний, из которых вышеперечисленные В.Р.Лейкина-Свирская группа интеллигенции.

Другая классификация основана на общественно-политических взглядах, и здесь политические и юридические убеждения представителей рассматриваемого слоя находятся на переднем крае. По этому критерию интеллигенцию времен Александра II можно разделить на три основных направления: консерваторы, либералы и радикалы. Эта работа будет построена на основе такой классификации, поскольку в узких профессиональных группах интеллигенции не было единства в отношении насущных проблем нашего времени, и поэтому целесообразнее рассмотреть мировоззрение общества. интеллигенция того времени использовала именно такой знак.

Однако, чтобы быть последовательными, мы сначала рассмотрим профессиональный состав интеллигенции исследуемого периода, используя 1-ю классификацию, анализируя, соответственно, классовый состав студентов, инженеров, врачей, учителей, ученых и литературы и других интеллектуальных групп.

Для начала нам представляется необходимым предоставить статистику по 8 университетам Российской империи за 1880 г. и статистику по специальным учебным заведениям того же года.

По данным переписи учебных заведений 1880 года, в то время обучалось только 8193 учащихся, из которых 1894 были потомками дворян, детьми частных дворян и чиновников - 1929, детьми духовенства - 1920, детьми почетных граждан и торговцев - 745 детей филистимлян и гильдии - 1014, крестьян - 262, других классов - 429 человек. В процентном отношении, соответственно, наследственные дворяне - 23,1%, личные дворяне и чиновники - 23,5%, духовенство - 23,4%, почетные граждане и купцы - 9,1%, буржуазная и магазинная охрана - 12,4%, 3,2%, другие классы - 5,2%.

Согласно переписи 1880 специальных учебных заведений, из 44 572 учащихся потомственных дворян было 15,1%, детей личных дворян и чиновников - 11,2%, детей духовенства - 35,2%, детей почетных граждан и купцов - 5,9%, дети филистимлян - 12,8%, крестьяне - 11%, другие классы - 3,6%.

Исходя из этих данных, можно сделать вывод, что все большее число студентов являются представителями непривилегированных слоев, что свидетельствует о либерализации образования и пополнении интеллигенции не только из высших, но и из среднего и нижнего слоев общества.

Представители технической интеллигенции - инженеры различных отраслей промышленности, прошли подготовку во второй половине XIX века. Есть только четыре института: Горный, Санкт-Петербургский технологический, Московский техникум и Харьковский технологический институт, вновь открытый в 1885 году. Самым старым техническим учебным заведением был Институт горных инженеров, который был предназначен для детей инженеров и старших должностных лиц. Горный департамент, а с 1848 года треть вакансий были предоставлены детям с недостаточным количеством родителей из непомерных классов. До новой трансформации в 1865 году институт выпустил 424 человека в звании инженера-лейтенанта и инженера-лейтенанта. Этот институт, имевший высокую научную репутацию, дал стране много выдающихся ученых и специалистов.

К концу XIX в. классный состав студентов в Петербургском технологическом институте имел примерно следующее распределение: дворяне - около 1/5 - 1/4, другие привилегированные классы - около 1/3 - 1/2, филистеры и др. крестьяне - около 1/3, разные - 1/13 - 1/16. Примерно 60% поступили из настоящих школ с дополнительным классом и до 25% из сертификатов классической гимназии. За последнюю треть 19-го века технологический институт выпустил около 3 тысяч инженеров, специализирующихся в области механики и химии, что позволило им работать в самых разных отраслях промышленности. Согласно опросу, проведенному в 1878 году среди двухсот пятидесяти инженеров, они работали главным образом в сахарной свекле, ликеро-водочной, металлургической, хлопковой и канцелярской промышленности. В общей сложности из тех, о ком была информация, 39,9% выпускников работали на производстве к 90-м годам XIX века.

Помимо работы на производстве и транспорте, значительная часть инженеров-технологов занималась педагогической работой, остальные были чиновниками разных ведомств, городскими и инженерами, земскими техниками, губернскими механиками, директорами разных советов и тд.

Студенты Московского техникума принадлежали в основном к крупной и мелкой буржуазии. В последней трети 19-го века, начиная с 1871 года, колледж выпустил 1517 инженеров. Ускоренные темпы их подготовки хорошо видны: с 253 человек в 1871–1881 годах до 425 человек в 1881–1890 годах. К сожалению, имеющаяся информация о практическом использовании выпускников Московского технического училища относится только к началу Однако в 90-е годы они обучались в качестве учащихся этого учебного заведения в течение интересующего нас периода обучения, и по ним мы можем судить о распределении выпускников - русской технической интеллигенции последнего десятилетия 19-го века. Информацию предоставили 803 человека. Из них 403 человека (50,2%) работали в промышленности (в администрации завода, мастерах, механике и т.д.), на железных дорогах (в железнодорожной администрации, начальниками ремонтных путей, тяги, депо, участков, помощников начальников и т.д.) - 182 человека (22,7%), 82 сотрудника (10,2%), что составляет более 83%, являются сотрудниками различных отделов, в том числе заводской инспекции. Оставшиеся 136 человек (16,9%) были заняты педагогической работой. Среди них были профессора, доценты, директора школ, директора, руководители образовательных мастерских, учителя, преподаватели и т.д.

Специалисты по транспорту окончили институт инженеров железнодорожного транспорта, с 1864 г. превратились в открытое высшее учебное заведение. Выпускники курса получили звание инженера-строителя с правом на звание 10-го или 12-го класса, а затем звание инженера связи с правом на звания и технику связи. За последнюю треть 19-го века, начиная с 1865 года, 2487 человек прошли курс Института инженеров железнодорожного транспорта.

Что касается медицины, то стоит отметить быстрый рост потребности в врачах, особенно в результате реформ 1860-х - 1870-х годов. На медицинских факультетах фармацевты, фармацевты, стоматологи и т.д., которые, сдав экзамен, получали «практические» служебные звания, размножались как добровольцы и «посторонние». Вот некоторая информация о классовом составе студентов-медиков.

В 1857 г. в Медико-хирургической академии было 26,5% дворян и детей офицеров, 9% детей старших офицеров, 25% детей духовенства, 4% детей почетных граждан и купцов, 18% дети филистимлян и гильдий, 6% из разночинцев и т.д. В 1865 г. доля дворян и детей офицеров штаба снизилась до 21%, дети духовенства - до 15%, дети буржуазии и гильдии - до 12,2%, а доля детей старшего офицера выросла до 15,8%, почти в три раза увеличилось количество детей почетных граждан и купцов - до 11,6%, и почти в 2,5 раза - количество детей из разночинцев - до 14,6% и т.д.

В 1880 году из 3693 студентов медицинских факультетов шести вузов потомственных дворян насчитывалось 639 человек (17,3%), дети личных дворян и чиновников - 816 человек (22%), дети духовенства - 949 человек (25,6%), дети почетных граждан и купцов - 339 человек (9%), дети филистимлян - 581 чел (15,7%), крестьяне - 132 человека (3,5%), остальные классы - 237 человек (6%). Эти данные показывают, что медицинская профессия продолжала оставаться преимущественно разночинской, неблагородной.

Медико-хирургический - Военно-медицинская академия окончила 1857-1866 гг. - 985 врачей и 250 фармацевтов и ветеринаров, за 1867-1880 гг. - 1931 врач.

В Московском университете она прошла медицинский курс в 1856-1869 гг. 860 человек. В 1870-1878 гг. велась запись «тех, кто получил ученые степени и медицинские степени», и окончательные данные совсем не совпадали с числом тех, «кто ушел в конце курса». Поэтому число людей, которые получили ученые степени и звания на медицинском факультете за эти годы - 2684 человека - следует считать завышенным.

Общее количество врачей, подготовленных до конца 19 века, начиная с конца 50-х годов, составило 25,5-27 тысяч человек.

Говоря о преподавателях, следует отметить, что состав студентов факультетов, которые готовили преподавателей, не имел такой определенности, как юристы или врачи, но имел свои особенности. Так, по данным переписи 1880 года среди студентов-филологов 8 вузов преобладали дети дворян и чиновников (42,6%) и дети духовенства (34,4%). К концу XIX века число священнослужителей в студенческом сообществе уменьшилось.

Так, согласно классному составу выпускников Петербургского историко-филологического института (в котором принимали участие семинаристы до 1890 г.), из тех, кто окончил его в 1871-1893 гг. более 57% приходится на. на детей духовенства и учителей богословских школ. Дети дворянских и штабных офицеров составили 7,3%, чиновники дети - 14,9% - 6,7% среднего класса, фермеры - 5% и др.

Разночинцы преобладали среди выпускников Одесского университета. Из 270 окончил 1868-1890. Историко-филологический факультет составлял 59,3% духовенства, 17,4 из дворян и офицеров, 7,1 из офицеров, 5,9% из среднего класса, 3% из крестьян и так далее. Из 542 выпускников физико-математических факультетов 23,3% покинули духовенство. 28% дворян и офицеров штабов, 15% филистимлян, 13,1% детей старших офицеров, 73% торговцев и почетных граждан и т.д.

Чтобы определить количество учителей средних школ в России во второй половине XIX века, обратимся к школьной статистике. Наиболее ценным материалом является перепись учебных заведений, проведенная в марте 1880 года. Общее количество должностей в мужских и женских средних школах всех департаментов составило 10133, в том числе 6323 места в школах Министерства образования. Было почти на 1880 меньше учителей - всего 8256 (6236 мужчин и 2020 женщин). Значительная часть учителей преподавала два или более предметов или занимала должность классного учителя. Директора и инспекторы гимназий также преподавали в основном древние языки.

В специальных учебных заведениях (педагогических, медицинских, технических, ремесленных, художественных и др.). Переписью зафиксировано 3673 номинальных педагогических должностей. Фактическое количество учителей в них составило менее 800 человек. Без учительского состава высших учебных заведений около 2 тысяч учителей приходилось на специальные школы.

С точки зрения социального состава учителя старших классов были в основном разночинцы. В 1880 году 7530 учителей в европейской части России распределились между родителями следующим образом: 11,7% потомственных дворян, 25% личных дворян и чиновников, 32,4% духовенства, 6% почетных граждан и торговцев и 8,4% филистимлян и гильдий, крестьяне - 3,4%, другие классы - 12%.

Далее необходимо проследить, как развивалась «научная усадьба». В начале XIX в. В новых вузах (Харьков, Казань) все же приходилось набирать профессоров из иностранцев. Но вскоре началось обучение отечественных профессоров за рубежом, в Дерпте и Петербурге. Основанный в университете Дерпта, Институт профессоров, заполненный кандидатами из различных университетов, подготовил 22 профессора в российских университетах за 10 лет. Всего около 170 профессоров российских вузов и членов Академии наук закончили его ученики, которые до 1860 года окончили Институт профессоров.

С введением в действие в 1863 году устава было открыто большое количество новых профессоров (число штатных сотрудников увеличилось на 67%), вступила в силу система предоставления стипендиатов на факультетах (а также без стипендий), готовиться к профессорству. Число оставшихся в университетах, постепенно увеличиваясь, достигло конца века до 200 человек.

Говоря о социальном составе профессоров, мы приводим данные университетской переписи 1880 года, согласно которой из 545 студентов было 182 дворянских семьи (33,3%), личных дворян и чиновников - 67 (12,3%), духовенства - 78 (14,3%), почетные граждане и купцы - 50 (9,2%), буржуазия и гильдия - 41 (7,5%), крестьяне - 6 (1,1%), другие классы - 59 (10,8%), иностранцы - 63 (11,6%).

Сравните их с данными той же переписи для студентов, приведенных выше, где были потомственные дворяне - 23,1%, личные дворяне и чиновники - 23,5%, духовенство - 23,4%, почетные граждане и купцы - 9,1%, буржуазия и гильдия - 12,4% крестьяне - 3,3%, другие классы - 5,2%.

Результаты сравнения очень интересны. Если состав студенческого состава был более или менее равномерно распределен по сословиям, то в профессии преобладали представители привилегированных сословий. Возможно, это было связано с низким уровнем доходов от исследований и преподавания, и молодежь стремилась зарабатывать больше, используя знания на практике, а не углубляя теоретические знания. Мы видим аналогичные результаты в специальных учебных заведениях.

И, конечно же, говоря об интеллигенции, нельзя не коснуться литературных деятелей, которые работали на страницах журналов и газет. Были либеральные мыслители, консерваторы и революционеры. Первого здесь можно отнести Н.С.Скворцову с его «Русским вестником», М.М.Стасюлевича с его «Вестником Европы», с вторым - М.Н.Каткова и его «Московский вестник», А.С.Суворина («Новое время»), с третьим - Некрасов, Елисеев («Отечественные записки») и другие. Здесь мы указали только некоторых представителей самых влиятельных изданий. В общей сложности писательские братья насчитывали несколько тысяч человек. И здесь мы считаем необходимым привести некоторые статистические данные по итогам Московской, Санкт-Петербургской и Первой общих переписей. В переписи населения Санкт-Петербурга 1869 года приняли участие 302 писателя, журналиста, переводчика и издателя. В Московской переписи 1882 года 220 человек были зарегистрированы как писатели, корреспонденты, редакторы, переводчики и другие.

Теперь мы считаем необходимым сделать некоторое обобщение вышесказанного. Интеллигенция - одна из самых сложных и противоречивых концепций. Споры об этом не прекращались на протяжении двух веков на страницах литературных и научных журналов, российских и международных конференций. Существует около трехсот вариантов определения понятия «интеллигенция», каждый из которых выделяет определенный набор характерных черт, среди которых Кормер отметил «отчужденность» от народа и власти. По нашему мнению, это свойство интеллигенции точно отражает российскую специфику этого явления, потому что ни в одной стране мира не было бы слоя людей, которые были бы оторваны одинаково от простых людей и от тех, кто у власти, и в то же время время рвать за судьбу отечества.

Вопрос о происхождении интеллигенции также остается дискуссионным. Много чернил уже пролилось, чтобы доказать «древность» русской интеллигенции, ее происхождение во времена Петра Великого или в 40-х годах XIX века. Нам кажется, что, тем не менее, ближе к истине определить происхождение петровских преобразований, когда возникла пропасть между немногими образованными в Европе людьми и носителями русской традиции образования. До 1840-х годов интеллигенция формировалась в основном из благородной среды, но затем в нее влились представители платящих налоги слоев.

А во второй половине 19-го века мы уже видим довольно большую долю представителей городского населения, которые начинают играть все более значимую роль в общественной жизни.

Заключение

«Интеллигенция» представляет собой сложную и неоднозначную концепцию, вокруг которой споры не утихают на протяжении многих десятилетий. Здесь мы согласны с мнением В.В.Тепикина, который утверждает, что интеллигенция - это «особая социальная, профессиональная и культурная группа людей, занятых преимущественно в сфере умственного труда, обладающих способностью быть чувствительными, тактичными и нежными в проявлениях, ответственными за действия и склонны к состоянию самоотречения». Имея древнегреческие корни, привнесенные в Россию с работами французских и немецких философов, концепция приобрела особый смысл, объединяя европейскую «ученость» и русскую душу. Кто-то считает, что интеллигенция - явление чисто русское, а другие отрицают такую ​​исключительность. Например, мы поддерживаем первую точку зрения. Роль интеллигенции в жизни страны оценивали и оценивали по-разному: некоторые считают, что это негативно повлияло на русский народ, другие превозносят его, рассматривая его как «коллективную душу», но никто не отрицает серьезного влияния интеллигенции о политическом и культурном развитии России, главным образом, конечно, в период фундаментальных реформ.

Мировоззрение представителей интеллигенции часто радикально различается. Здесь мы видим К.Н.Леонтьева и М.Н.Каткова, которые говорили о монархическом сознании русского народа, о союзе византийского православия и русской самодержавной власти. С другой стороны, были радикальные А.И.Герцен, Н.Г.Чернышевский, П.Л.Лавров, П.Н.Ткачев и М.А.Бакунин, отмеченные в социалистическом начале среди людей и пропагандировавшие революцию как средство реализации своих идей. Более того, они отличались методами революции (от пропаганды П.Л.Лаврова и заговорщического переворота П.Н.Ткачева до непосредственного стихийного восстания М.А.Бакунина) и постреволюционной структурой, где М.А.Бакунин в принципе выступал против государства как учреждение. Из наиболее умеренных фигур, выступавших за постепенную трансформацию России, К.Д.Кавелин и Б.Н.Чичерин, которые, однако, также имели некоторые различия во взглядах на степень и скорость трансформации. Б.Н.Чичерин утверждал о необходимости конституционной монархии, однако К.Д.Кавелин призвал начать административные реформы, оптимизировать работу существующего государственного аппарата, не прибегая к политическим реформам до сих пор. При этом большинство представителей консервативных, либеральных и радикальных убеждений поддерживали сохранение сообщества. Все это отчасти связано с характером самого человека, который всегда ищет лучшего, и, конечно, с некоторыми поблажками в общественной жизни, такими как введение более мягкого университетского устава и смягчение цензуры. Да, общая либеральная атмосфера периода Великих реформ способствовала свободному мышлению в области дальнейшего совершенствования и модернизации России.

Однако процесс реформ не прошел гладко. В частности, «застопорилась» крестьянская реформа, которая, по словам Н.А.Некрасова, ударила «один конец по хозяину, другой - по крестьянину». В результате реформы большинство землевладельцев, которые не могли перевести свою экономику на капиталистические рельсы, обанкротились, пополнив ряды мелкой бюрократии и мещанства. Крестьяне, недовольные огромными размерами выкупных платежей, система добычи полезных ископаемых и восставших, восстали, требуя их отмены.

Студенты и молодые специалисты, среди которых численность людей из разночинской среды, по сравнению с дореформенным периодом, увеличила в количестве, по сравнению с дореформенным периодом, идеи «общинного социализма» А.И.Герцена и революционные взгляды Н.Г.Чернышевского Стремился выплатить «долг» людям, которые их кормили и давали им учиться. Этот «популизм» и рост международного социалистического движения, порожденного европейскими переворотами 1848-49 гг., привели к созданию П.Л.Лавровым, П.Н.Ткачевым и М.А.Бакуниным новых леворадикальных конструкций, которые послужили теоретической основой для деятельности нелегальные организации революционных народников.

Мягкие и даже оправдательные приговоры по политическим вопросам середины 1870-х годов сыграли роль в активизации действий таких организаций. Вот и процесс «193», и дело Веры Засулич. Народники считали это сочувствием к их борьбе и развили практику террористических актов против высоких чинов, что превратилось в одержимость убийством императора и, как следствие, привело к событиям 1 марта 1881 года и последующему разгрому подпольные организации и прерывание прогрессивного развития в направлении расширения прав и свобод.

Чего они достигли? Их насилие породило только ответное насилие. И тут в мою голову уже закрались сомнения, но стоит ли задумываться над тем, кто прокладывает путь к всеобщему счастью через насилие, подлинной интеллигенции. Ведь они больше не соответствуют критерию человечества, без которого невозможно назвать не только интеллектуалом, но и фактически человеком. Возможно нет. Тем не менее вопрос остается открытым.