Роман И.А.Гончарова «Обломов» как социально-психологический и философский роман.

Предмет: Биография
Тип работы: Реферат
Язык: Русский
Дата добавления: 08.02.2019

 

 

 

 

 

  • Данный тип работы не является научным трудом, не является готовой выпускной квалификационной работой!
  • Данный тип работы представляет собой готовый результат обработки, структурирования и форматирования собранной информации, предназначенной для использования в качестве источника материала для самостоятельной подготовки учебной работы.

Если вам тяжело разобраться в данной теме напишите мне в whatsapp разберём вашу тему, согласуем сроки и я вам помогу!

 

По этой ссылке вы сможете найти много готовых тем рефератов по биографии:

 

Много готовых рефератов по биографии

 

Посмотрите похожие темы возможно они вам могут быть полезны:

 

Роман «Что делать?» Н.Г.Чернышевского, его социально-политический и философский характер, проблематика и идейное содержание. Теория «разумного эгоизма», ее привлекательность и неосуществимость
Н.А.Некрасов – организатор и создатель нового «Современника»
«Записки охотника» И.С.Тургенева – история создания, проблематика и художественное своеобразие. В.Г.Белинский о «Записках»
Роман «Отцы и дети» И.С.Тургенева, его проблематика, идейное содержание и философский смысл. Основной конфликт романа и отражение в нем общественно-политической борьбы накануне и во время проведения реформ


Введение:

Гончаров вошел в русскую литературу как прогрессивный писатель, как выдающийся представитель этой школы художников-реалистов 1840-х годов, продолживших традиции А.С.Пушкина и Н.В.Гоголя, воспитанных под непосредственным влиянием критики В.Г.Белинского. Гончаров - один из создателей великого русского реалистического романа.

Основаны Гончары оригинальная реалистичная система Россия социально-психологического роман со всем блеском развернулась в «Обломове», которая была вершиной творчества его автора и, по словам Горького, «один из лучших романов нашей литературы». Основы этой системы были разработаны романистом в 1840-х годах в «Обыкновенной истории». В новом романе они существенно обогащены идеологическими, социальными и художественно-эстетическими отношениями. Это стало следствием социального волнения второй половины 50-х годов XIX века, возросшей идеологической зрелости писателя и его окончательно разработанного оригинального художественно-реалистического метода.

Этот роман также затрагивает жизненно важные современные проблемы в той степени, в которой эти проблемы представляют общий человеческий интерес, это также разоблачает недостатки общества, но не для полемической цели, но для верности и полноты картины, для художественного изображения жизни, как она есть, и человека с его чувствами, мыслями и страстями. Полная объективность, спокойное, бесстрастное творчество, отсутствие узких временных целей, которые оскверняют искусство, отсутствие лирических импульсов, которые нарушают ясность и отчетливость эпического повествования - это отличительные черты таланта автора, как он выразил в своей последней работе. Мысль о Гончарове, воплощенная в его романе, принадлежит всем векам и народам, но имеет особое значение в наше время, для нашего российского общества. Автор решил проследить пагубное, разрушительное влияние, которое оказывает на человека ментальная апатия, усыпление, постепенно захватывая все силы души, охватывая и удерживая все лучшее, человеческие, рациональные движения и чувства. Эта апатия является универсальным человеческим явлением, она выражается в самых разных формах и порождается самыми разными причинами, но повсюду главную роль в этом играет страшный вопрос: «зачем жить? к чему трудиться?» - вопрос, на который человек часто не может найти себе удовлетворительного ответа.

Это нерешенный вопрос, это неудовлетворенное сомнение, истощение сил, уничтожение деятельности, человек сдается, а он бросает работу, не видя своей цели. Один с негодованием и желчью выбросит работу из себя, другой отложит ее тихо и лениво, человек будет оторван от своего бездействия, будет возмущен собой и людьми, ища что-то, что могло бы заполнить внутреннюю пустоту, его апатия приобретет оттенок мрачного отчаяния, она будет перемежаться с лихорадочными импульсами к хаотической деятельности и все равно останется апатией, потому что это отнимет у него силы действовать, чувствовать и жить. В другом случае безразличие к жизни будет выражаться в более мягкой, бесцветной форме; животные инстинкты тихо, без борьбы всплывают на поверхность души, высшие устремления замерзнут без боли, человек садится в кресло и засыпает, наслаждаясь своим бессмысленным покоем, вместо жизни начинается растительность, и в душе человека образуется застойная вода, к которой не прикасается волнение внешнего мира, которое не будет нарушено никакими внутренними потрясениями. В первом случае мы видим какую-то насильственную апатию - апатию и в то же время борьбу с ней, избыток сил, которые требовали действий и медленно угасали в бесплодных попытках, это байронизм, болезнь сильных людей. Во втором случае апатия покорна, миролюбива, улыбчива, без желания выйти из бездействия, это обломовизм, как назвал его Гончаров, это болезнь, развитию которой способствуют как славянская природа, так и жизнь нашего общества. Гончаров проследил это развитие болезни в своем романе. Огромная идея автора во всей величине своей простоты уместилась в соответствующую рамку. Илья Ильич Обломов, герой романа, олицетворяет душевную апатию, которой Гончаров дал название Обломовизм. Слово «обломовизм» не умрет в нашей литературе: оно составлено настолько хорошо, что оно так ощутимо характеризует один из существенных пороков нашей русской жизни, что, по всей вероятности, из литературы оно проникнет в язык и станет общеупотребительным. Посмотрим, в чем заключается этот обломовизм. Илья Ильич стоит на рубеже двух взаимно противоположных направлений: он воспитывался под влиянием атмосферы древнерусской жизни, привык к светлости, бездействию и полному удовлетворению своего физического потребности и даже прихоти, детство он провел под любящим, но неразборчивым присмотром совершенно неразвитых родителей, которые несколько десятилетий наслаждались полным сном, подобно тому, который Гоголь описал в своих «Старосветских помещиках». Он избалован и избалован, физически и морально слаб, для его собственной пользы они пытались подавить порывы ловкости, присущие детству, и движения любопытства, которые также просыпаются в младенчестве: первые, по словам их родителей, могли подвергать его ушибам и всевозможным травмам, последний может расстроить здоровье и остановить развитие физической силы. Кормление для убоя, как можно больше сна, потакание всем желаниям и прихотям ребенка, который не угрожал ему никакими телесными повреждениями, и тщательное удаление от всего, что может простудиться, сжечь, причинить боль или утомить его - это Основные принципы воспитания Обломова.

Роковой вопрос: к чему жить и трудиться? - вопрос, который обычно возникает после многочисленных разочарований и разочарованных надежд, непосредственно, сам по себе, без какой-либо подготовки, во всей своей ясности, возник перед умом Ильи Ильича. Этим вопросом он начал оправдывать в себе отсутствие определенных склонностей, нелюбовь к труду всех видов, нежелание получать даже большое удовольствие от этой работы, бессилие, которое не позволяло ему твердо идти к какой-либо цели и заставляло его останавливайтесь с любовью на каждом препятствии, на всем, что может дать средства для отдыха и остановки.

Между тем проходят годы, и с годами возникают сомнения. Обломов оборачивается и видит ряд бесполезно прожитых лет, заглядывает внутрь себя и видит, что все пусто, оглядывается на своих товарищей - все сделано, иногда наступают страшные моменты ясного сознания, его одолевает меланхолия, он хочет уйти со своего места, фантазия разыгрывается, планы начинаются, и тем временем нет сил двигаться, он, кажется, укоренен в земле, прикован к бездействию, к спокойному стулу и халат, фантазия ослабевает, как только приходит время действовать. Смелые планы разбегаются, как только вам нужно сделать первый шаг для их реализации. Апатия Обломова не такая, как тяжелый сон, в который погружены умственные способности его родителей: эта апатия парализует действия, но не лишает его чувств, не лишает его способности мыслить и мечтать, пробужденные образованием высшие устремления его разума и сердца не остановились, человеческие чувства, заложенные природой в его мягкую душу, не затвердевали: казалось, они плавали с жиром, но оставались во всей своей первозданной чистоте. Обломов никогда не связывал эти чувства и стремления с практической жизнью, он никогда не был разочарован, потому что он никогда не жил и не действовал. Оставаясь взрослой, с полной верой в совершенство людей, создав для себя какой-то фантастический мир, Обломов сохранил чистоту и свежесть чувств, которые характеризуют ребенка, но эта свежесть чувств бесполезна для него и для других. Он умеет любить и чувствовать дружбу, но любовь не может пробудить в нем энергии, он устал от любви, как устал от движения, беспокойства и жизни. Вся его личность привлекает его своей честностью, чистотой мыслей и «голубем», по словам самого автора, нежностью чувств, но в этой привлекательной личности нет мужественности и силы, нет инициативы.

Этот недостаток разрушает все его хорошие свойства. Наряду с Обломовым в романе Гончарова выводится другой характер, объединяющий результаты, к которым должно привести гармоничное развитие. Андрей Иванович Штольц, друг Обломова, довольно человек, такой человек, которого в современном обществе очень мало. Штольц довольно европейский по развитию и взглядам на жизнь, это тип будущего, который сейчас редок, но к которому ведет современное движение идей, проявившееся с такой силой в нашем обществе. «Вот, - говорит Гончаров, - мои глаза проснулись от сонливости, я услышал оживленные, широкие шаги, живые голоса... Сколько штолов должно появиться под русскими именами!».

Гончаров жил и работал в основном в сфере визуальных впечатлений: его впечатлили и больше всего привлекали картины, позы, лица, он называет себя рисовальщиком, и Белинский очень тонко заметил, что его привлекает его способность рисовать. Интенсивность визуальных впечатлений, по его собственному признанию, достигла уровня художественных галлюцинаций.

Вот почему описание преобладает в нем над повествованием, материальный момент над абстрактным, цвета над звуками, типичность людей над типичностью речи.

Я понимаю, почему Гончаров никогда не думал о драматической форме своих произведений.

Островский был скорее акустиком, чем оптиком, он связал типичное со словом - оттуда эти характеристики в разговорах. Оттуда происходит смена явлений, живость действий, преобладающая над выпуклостью образов.

Прямоугольный синкретизм нашего времени погрузил Мертвых душ и Иуду в драматическую форму, но вряд ли чья пылкая фантазия осмелилась бы создать комедию из жизни Обломова.

Вспомните эти бесконечные и непрекращающиеся описания Гончарова о появлении героев, их позах, игре физиономий, жестов, особенно их внешности, вспомните, например, японцев или слуг: они стоят перед нами, как будто они живы, эти Захары, Анисья, Матвей, Марина. В этом случае Гончаров ищет характерные черты в каждой фигуре, старается поставить точку, которую, помните, так соблазнил Райский карандашными штрихами своего учителя. Гончаров также оставил после себя точные описания Бальзака или Теккерея и скучные «списки» Эмиля Золя... Преобладание оптики над акустикой раскрасило все работы Гончарова в определенный цвет: его изображения тактильные, описания четкие, язык точен, фраза отчеканена, его персонажи часто сентиментальны, суждения поэта заметны и определенны, нет музыки, лирика в его описаниях, тон рассказа, в общем, поразительно монотонные, неподвижные, достойные фигуры, такие как бабушка Обломова, ее Василиса Гончарова были особенно успешными.

Гончаров не любил выражать свои мысли абстрактно. Он искал, чтобы эти мысли превратились в образ. Начинает писать критическую статью об игре Монахова в «Горе от ума», и его рука рисует очертания Чацкого; хочет высказать свое мнение о Белинском и пишет свой портрет. Но персонажи Гончарова, несомненно, часто выражают свои мысли.

В первой части Обломова герой вспыхивает со следующей тирадой против обвинений в поэзии, он разговаривает с писателем Пенкиным.

- Нет, не все! - внезапно загорелся, сказал Обломов. - Представь себе вора и не забудь этого человека. Где же тогда человечество? Вы хотите написать с одной головой! - почти прошипел Обломов, - ты думаешь, что сердце не нужно для размышлений. Нет, она оплодотворена любовью. Протяни руку упавшему человеку, чтобы поднять его, или горько оплакивай его, если он умрет, и не издевайся. Люби его, помни себя в нем и относись к нему, как к себе, - тогда я прочитаю тебя и склоню голову перед тобой» - сказал он, снова спокойно ложась на диван.

Или дальше:

- Извергнуть из гражданской среды! - вдруг заговорил вдохновенно Обломов, встав перед Пенкиным, - это значит забыть, что в этом негодном сосуде присутствовало высшее начало; что он испорченный человек, но все человек же, то есть вы сами. Извергнуть! А как вы извергнете из круга человечества, из лона природы, из милосердия божия? - почти крикнул он с пылающими глазами.

- Вон куда хватили! - в свою очередь с изумлением сказал Пенкин. Обломов увидел, что он далеко хватил. Он вдруг смолк, постоял с минуту, зевнул и медленно лег на диван.

Эти мысли были теоретически развиты позже Гончаровым в его статье «Лучше поздно, чем никогда».

Гончаров - это неизменный здравый смысл и разум. Сентиментализм ему чужд и нелеп. Когда он написал свой первый рассказ «Обыкновенная история», он стал для него уже пережитым явлением.

В Обломове он придал этой духовной тонкости следующую точно придуманную характеристику: больше всего он бегал по тем бледным, грустным девам, в основном с черными глазами, в которых светились «мучительные дни и неправедные ночи», девам, с печалями и неизвестными радостями любому, кому всегда есть что-то, чему можно доверять, и когда мне приходится говорить, они вздрагивают, разрываются от внезапных слез, затем внезапно обвивают руки вокруг шеи друга, долго смотрят в глаза, затем в небе они говорят, что их жизнь обречена проклятием, иногда они падают в обморок.

Илья Ильич Обломов не сеет в поле. Это чистокровный мужчина: он красивый и чистый, у него мягкие манеры и немного странная речь. Он умен, но не с цепким, хищным, практичным умом, а скорее тонким, его мысль склонна к неопределенности.

В нем нет хитрости, даже меньше благоразумия. Если он начинает хитрить, ему становится неловко. Он не умеет лгать или наивно лжет.

В нем нет жадности, разврата и жестокости: с сердцем, более нежным, чем страстный, он получил от ряда рабовладельческих поколений здоровую, чистую и спокойную кровь - источник духовного целомудрия.

Обломов эгоист. Не то чтобы он никого не любил - вспомните эту горячую слезу, когда во сне его мать пришла ему в голову, он любил Штольца, любил Ольгу, но он эгоист в наивном убеждении, что он человек особой породы. и что люди, принадлежащие ему, должны работать на него. Люди должны заботиться о нем, уважать, любить и делать все для него, это его первородство, которое он наивно путает с правом личности. Помните разговор с Захаром и упреки в том, что он сравнивал его с «другими».

Он никогда не воображает, что его счастье основано на несчастье других, но он не будет работать на свое или чужое благосостояние. Работа в человеке, который может лгать, кажется ему проявлением жадности или суетливости, столь же отвратительной для него. Он нетребователен к людям и чрезвычайно терпим, оптимист. Обломов любит свой обычный уголок, не терпит смущения и суеты, ему не нравятся движения и особенно резкие наплывы жизни извне, даже если они разговаривают, они даже спорят, только для того, чтобы они не требовали никаких аргументов или разговоров со стороны ему. Он любит спать, любит хорошо покушать, хотя не терпит жадности, любит лечить, но сам не любит навещать.

Заберите средства у Обломова, он все равно не будет ни работать, ни льстить, в нем останется то же ленивое, но упрямое сознание собственного достоинства, сложившееся веками. Может быть, с жалобами, прихотями, может быть, с пристрастием к бокалу, но, возможно, без жадности и без зависимости, с нежными уловками и щедростью прирожденного Обломова.

Роман И.А.Гончарова «Обломов» в изучении отечественного литературоведения

Знаменитая девятая глава первой части («Сон Обломова»), по словам Гончарова, «увертюра всего романа», была опубликована в 1849 году в «Литературном сборнике с иллюстрациями», изданном редакцией журнала «Современник». «Эпизод из незаконченного романа» был замечен критиками. Многие современники Гончарова оставили восторженные отзывы о «Сне Обломова».

М.Е.Салтыков-Щедрин в письме к П.В.Анненкову (29 января 1859 г.) назвал эту главу «необыкновенной», «прелестной вещью». Некоторые из современников, в том числе и М.Е.Салтыков-Щедрин, романа в его полном виде не приняли. В сознании многих читателей «Сон Обломова» так и будет существовать как бы в двух ипостасях: и как глава из романа, и как отдельное произведение.

Полностью роман был опубликован в 1859 году в «Отечественных записках», в том же году он выпустил отдельное издание.

Давно отмечалось, что на создание «Обломова» повлиял опыт писателя о книге о кругосветном плавании - «Фрегат «Паллада»». Как признался сам Гончаров, плавание на фрегате дало ему «универсальный и частный урок». Писатель имел возможность не только сравнивать разные страны, целые миры, разделенные огромными пространствами, но и сравнивать, видя их почти одновременно, живые разные исторические эпохи: «сегодняшнюю» жизнь буржуазно-индустриальной Англии и жизнь, поэтому говоря, прошлое, даже жизнь «древнего мира», как изображают Библия и Гомер». Как ясно из книги «Фрегат «Паллада»», Гончаров, сравнивая Восток и Запад, пытаясь осмыслить переход от «Сна» к «Пробуждению» в глобальном масштабе, постоянно думал о России, о своей родной Обломовке.

Историю завершения «Обломова» в литературе издавна называли «мариенбадским чудом»: через несколько недель он - «как бы под диктовку» - написал почти все три последние части романа. У «чуда» есть объяснение: все эти десять лет он думал о романе, писал его в своей голове. Наконец, в одном из своих писем от 1857 г., Гончаров подвел итог: «Я сделал, что мог».

В ответах известных писателей (И.С.Тургенева, В.П.Боткина, Л.Н. Толстого), которые познакомились с романом в чтении автора из рукописи или сразу после его публикации в журнале, повторился один и тот же эпитет: «Обломов - вещь, капитальная».

Так, строгий судья Лев Толстой, не склонный потворствовать самолюбию автора, пишет А.В.Дружинину: «Обломов - это главное, чего давно не было. Скажите Гончарову, что я в восторге от Обломова и перечитываю его снова. Но что для него будет приятнее, так это то, что Обломов - не случайный успех, не на ура, а здоровый, капитальный и вневременной в реальной публике».

Роман Гончаровой появился в период подготовки к очень важным социальным изменениям, прежде всего отмене крепостного права, когда вопрос об историческом прошлом и будущем развитии «просыпавшейся России» был особенно острым.

Многие исследователи изучали работы И.А.Гончарова. Первые статьи о нем появились в середине XIX века у таких известных критиков, как В.Г.Белинский, Д.И.Писарев. Выход его второго романа «Обломов» встретил единодушное признание, но взгляды на смысл романа резко разделились. Возник спор между Н.А.Добролюбовым и А.В.Дружининым.

Н.А.Добролюбова в статье «Что такое обломовизм?» увидел в «Обломове» кризис и распад старой феодальной России. Илья Ильич Обломов - это «наш родной народный тип», символизирующий лень, бездействие и стагнацию всей крепостной системы отношений. Он последний в ряду «лишние люди» - Онегин, Печорин, Бельтов и Рудиньш. Как и его старшие предшественники, Обломов заражен фундаментальным противоречием между словом и делом, мечтаниями и практической бесполезностью. Но в Обломове типичный комплекс «лишнего человека» доведен до Парадокс, к логическому концу, за которым следует распад и смерть человека, Гончаров, по словам Добролюбова, раскрывает корни бездействия Обломова глубже, чем все его предшественники.

Так сложилась и окрепла одна точка зрения на роман Гончарова «Обломов», на истоки характера главного героя. Но уже среди первых критических откликов появилась иная, противоположная оценка романа. Она принадлежит либеральному критику А.В.Дружинину, написавшему статью « «Обломов», роман Гончарова».

Дружинин также считает, что характер Ильи Ильича отражает существенные стороны русской жизни, что «Обломов» был изучен и признан целым народом, в основном богатым «обломовством». Но, по словам Дружинина, «напрасно, что многие люди с чрезмерно практическими устремлениями пытаются презирать Обломова и даже называть его улиткой, весь этот строгий суд над героем показывает одну поверхностную и преходящую проницательность. Обломов добр ко всем нам и стоит безграничной любви».

Добролюбов, размышляя об обломовизме, раскрывая его социальную сущность, отвлекся от конкретного «именно это» Ильи Ильича. Дружинин, размышляя об Обломове и Обломовых разных времен и земель, отвлекся от специфических социальных проблем «сегодняшней» российской жизни.

Подход Дружинина к пониманию Обломова и Обломовизма не стал популярным в XIX веке. Интерпретация Добролюбова романа была принята большинством с энтузиазмом. Однако по мере углубления восприятия «Обломова», раскрытия читателю новых и новых граней его содержания, статья Дружинина стала привлекать внимание. Уже в советское время М.М.Пришвин писал в своем дневнике: «Обломов». В этом романе русская лень прославляется внутренне, а внешне осуждается изображением мертвых активных людей (Ольга и Штольц). Никакая «позитивная» деятельность в России не может противостоять критике Обломова: его мир чреват требованием наивысшей ценности для такой деятельности, из-за которой стоило бы потерять мир. Это своего рода толстовское «неделание». Иначе не может быть в стране, где любая деятельность, направленная на улучшение своего существования, сопровождается чувством неправоты, и только мир, в котором личность полностью сливается с работой для других, может быть противопоставлен миру Обломова.

Писарев в своей статье «Обломов». Роман И.А.Гончарова» (1859), как и Добролюбов и Дружинин, резко отделяет произведение Гончарова от так называемой обличительной литературы. Это явление иного масштаба. В романе «Обломов», по мнению критика, «общечеловеческий интерес» соглашен с «народным и современным». «Мысль Гончарова, проведенная в его романе, - подчеркивает критик, - принадлежит всем векам и народам, но имеет особенное значение в наше время, для нашего русского общества».

Писарев дает объяснение душевной апатии, которой обладает герой романа: Илья Ильич не может найти удовлетворительного ответа на вопрос: «Зачем жить? к чему трудиться?» Апатия русского героя, по мысли критика, сродни байронизму. И тут и там в основе лежит сомнение в основных ценностях бытия. Но байронизм - это «болезнь сильных людей», в нем преобладает «мрачное отчаяние». А апатия с ее стремлением к миру, «мирной», «покорной» апатией - это обломовизм. Это болезнь, развитию которой «способствуют и славянская природа и жизнь нашего общества».

Критик считает, что самое важное в Обломове - человек переходной эпохи. Такие герои «стоят на границе двух жизней: древнерусской и европейской и не могут решительно перейти от одной к другой». Промежуточное положение таких людей объясняет дисгармонию «между смелостью их мыслей и нерешительностью их действий».

В более поздних статьях Писарев совсем по-другому оценил творчество Гончарова: в романе «Обломов» он не найдет «глубокой задумчивости», а только «обтачивает детали», главный герой - не оригинальный образ, а белтовское повторение, Рудин, Бешметева и Илья психологии Ильича будет объяснена только на «с неправильным характером». В литературе о Писареве неоднократно отмечалось, что это изменение в суждениях критика в какой-то степени объясняется влиянием суровых оценок, которые Герцен дал Гончарову и его роману. Кроме того, усилилось негативное отношение Писарева к гончаровскому цензору.

В течение года после публикации романа на нем появилось около десятка рецензий. Критики по-разному воспринимали и ценили «Обломова». Но практически все сошлись в одном: история Ильи Ильича прямо связана в романе с вопросом о прошлом и настоящем страны. Это признали в статье «Русская апатия и немецкая деятельность» (1860) и будущий почвовед А.П.Милюков. Но, в отличие от многих, кто писал об «Обломове», он видел в романе клевету на русскую жизнь.

Вопрос о национальных принципах русской жизни - как они представлены в романе «Обломов» - был актуален для А.Григорьева. Интерес А.Григорьева к Гончарову объяснялся тем, что этот романист «отношение к почве, к жизни, к вопросам жизни стоит на первом плане».

Но даже громадный талант, по мнению критика, не спас Гончарова от односторонности во взглядах на обломовский мир. Так, в «Сне Обломова» поэтическую картину жизни портит «неприятно резкая струя иронии в отношении к тому, что все-таки выше штольцевщины и адуевщины». Нельзя, считал А.Григорьев, с помощью холодного анализа, как «анатомическим ножом», рассечь обломовский мир, потому что «бедная обиженная Обломовка заговорит в вас самих, если только вы живой человек, органический продукт почвы и народности». Обломовка для А.Григорьева - та родная «почва», перед правдой которой «склоняется в смирении Лаврецкий», герой «Дворянского гнезда», в которой «обретает он новые силы любить, жить и мыслить». Таким отношением А.Григорьева к миру Обломовки объясняется резкость, с которой он отозвался о статье «Что такое обломовщина?» в письме к М.П.Погодину (1859): «Только (Добролюбов) мог такою слюнею бешеной собаки облевать родную мать, под именем обломовщины...».

Явные и неявные аргументы «Обломова» выявили расхождения критиков не только в оценке самого романа, но и в понимании важнейших вопросов русской жизни в целом.

Человечность, доброта - эти качества были выделены в Обломове Иннокентием Анненским (статья 1892 г.). Из своего названия - «Гончаров и его Обломов» - это является очевидным, что критика заинтересована не только в романе, но и в его создателя. Статья была написана человеком, который убежден, что литературное произведение, так сказать, растет со временем, открывая все новые и новые «сегодняшние» смыслы. Он живет как отражение в уме читателя, и это «отражение» является предметом критического анализа. Поэтому в статье Анненского подчеркивается личная интонация, личные оценки и выводы. Тезис о том, что в своем романе Гончаров описывал психически близкие ему типы личности, будет детально развит в работах начала XX века, в частности в работах Е.А.Ляцкого.

Анненский интерпретирует давно отмеченную объективность Гончаровой как преобладание изобразительных, визуальных элементов над слуховым, музыкальным, описание над повествованием, «материальный момент над абстрактным», «типичные лица над типичной речью», отсюда исключительная пластичность, «тактильные» образы.

«Трудную работу объективирования» критик не оценивает как «безразличность в поэтическом материале»: между автором и его героями «чувствуется все время самая тесная и живая связь». Обломов для Гончарова - тип «центральный», он «служит нам ключом и к Райскому, и к бабушке, и к Марфиньке, и к Захару». Итоговая мысль критика: «В Обломове поэт открыл нам свою связь с родиной и со вчерашним днем, здесь и грезы будущего, и горечь самосознания, и радость бытия, и поэзия, и проза жизни, здесь душа Гончарова в ее личных, национальных и мировых элементах».

Анненский, человек рубежа веков, уже ясно, что претензии Столцева на роль «деятеля» в русской жизни оказались несостоятельными. Поэтому позиция Обломова кажется ему не только понятной, но и в какой-то степени оправданной: «Разве одно чувство в халате и диване Обломова не отрицает всех этих попыток решить вопрос жизни?». Анненский дает довольно субъективный, но яркий, запоминающийся образ активного друг Илье Ильич: «Штольц является запатентованным человеком и оснащен всеми инструментами цивилизации, от Рандалевской бороны до сонаты Бетховена, знает все науки, видел все страны: он всеохватывающий, с одной стороны он сокрушает брата Пшеницына, другой дает Обломову историю изобретений и открытий, его ноги катаются в это время для транспирации, язык побеждает Ольгу, и ум занят невинные прибыльные предприятия».

Интерес к творчеству писателя не уменьшился в будущем, но подходы к изучению его творчества были иными. Например, представители культурно-исторической школы (Е.А.Ляцкий) рассматривают его творчество в свете духовно-психологических особенностей личности романиста, фактов его жизни. Социологическая школа исходила из общественно-политической ситуации в России накануне реформ 1861 года, которая повлияла на взгляды писателя. В рамках революционно-демократической критики романы И.А.Гончарова рассматриваются Д.А.Политико и Н.К.Пиксановым. В преодолении одностороннего подхода к изучению творчества Гончарова значительную роль сыграли монографии таких ученых, как А.Г.Зейтлин, Н.И.Пруцков, А.П.Рыбасов, В.И.Мельник, Ю.В.Лебедев, В.А.Недзвецкий. И, наконец, в работах последних двух десятилетий появился подход к изучению художественной стороны наследия И.А.Гончарова. Это поворот к философско-эстетической стороне творчества Гончарова.

На фоне довольно значительных достижений керамики за последние годы книги Е.А.Краснощековой заслуживают особого внимания. И дело не только в том, что Е.А.Краснощекова посвятила несколько десятилетий почти исключительно изучению творчества И.А.Гончарова, она участвовала в подготовке двух сборников произведений русского писателя. Интерпретации и гипотезы Е.А.Краснощековой даны на фоне многочисленных цитирований работ зарубежных гончарных специалистов последних лет. Подход Е.А.Краснощековой способен спровоцировать множество нестандартных вопросов, а потому чрезвычайно ценен сам по себе. Автору удалось выйти за рамки безнадежных дискуссий о Гончарове, начавшихся во время полемики между Н.А.Добролюбовым и А.В.Дружининым, пережившим эпоху В.Острогорского и Е.А.Ляцкого и воскресшим с новой силой в работах В.Кантора.

Заключение

Обломов является своего рода статичным символом в романе. Он настолько неподвижен и постоянен, что ничто в мире не может его разбудить, заставить его активно действовать, творить. Гости часто приходят к нему, зовут его с собой, чтобы повеселиться и интересно провести время (Волков, Судбинский), но при одной мысли, что ему придется куда-то идти, а не снимать ботинки весь день, Обломов вздрагивает. Возникающая необходимость переехать в новую квартиру не дает ему покоя. Но будучи не в состоянии решить эту проблему, он пытается забыть об этом, отложить на потом. Когда Захар, верный слуга Обломова и в какой-то мере копия его хозяина, напоминает ему, что нужно найти новое место для жизни, Илья Ильич срывается: «Молчи, Захар, слышишь, молчи! Я говорил тебе, чтоб ты не напоминал мне об этой квартире! Смотри мне».

Лучший друг Обломова, Андрей Штольц, - его полная противоположность. Сын русской дворянки и немецкого бюргера, он с детства был непоседой, вместе с отцом отправился на фабрику, уехал из дома на несколько дней на охоту. Он всегда был занят и интересовался всем, поэтому неудивительно, что он хорошо учился. А во взрослом возрасте Андрей постоянно путешествует по Европе, участвует в какой-то торговой кампании, находясь в Санкт-Петербурге, посещает светские вечера и балы. Андрей постоянно в пути, когда мы с ним встречаемся, он всегда что-то делает, собирается куда-то или идет откуда-то. Андрей и Илья очень любят друг друга, несмотря на то, что они совершенно разные люди, и Андрей, как и Ольга, постоянно пытается спасти Обломова от его неподвижности. Он даже обязуется вести дела Ильи Ильича в деревне и стремится улучшить свою экономику. После реформ Штольца Обломовка действительно начинает приносить доход. Штольц действует как реформатор в романе, он хорошо разбирается в экономике, политике и общественной жизни. Он приветствует все новое, постоянно что-то модернизирует.

Ольга Ильинская резко выделяется на их фоне. Это прямолинейная, честная девушка. Ольга не только сама постоянно развивается, но и заставляет Обломова двигаться. Илья Ильич влюбился в нее, и это чувство стало своего рода рычагом, который вывел его из неподвижного состояния. Вместе с Ольгой он посещает театры, балы, гуляет в саду - отказывается от прежнего образа жизни.

Штольц и Ольга считают себя обязанными помочь Обломову, постоянно указывают ему на некоторые недостатки, обвиняют его в бездействии. Но Обломов остается верным своим принципам и по-прежнему олицетворяет мир и неподвижность в романе. Он влюбился в Агафью Матвеевну Пшеницыну, буржуазную женщину, у которой снимает квартиру, женится на ней и. наконец, он находит долгожданный мир. Агафья Матвеевна тоже, по сути, статичный персонаж, хотя целый день проводит в движении. Она видит смысл жизни в служении другим людям (в прямом смысле этого слова). Ее дни проводят в уборке дома, готовят различные блюда для мужа и детей. Только после смерти Ильи Ильича мы можем заметить, как изменилась Агафья Матвеевна, каким ярким светом этот, казалось бы, сидячий человек осветил ее скучную жизнь.

Таким образом, Гончаров показал в своем романе переплетение судеб динамичных героев и героев, олицетворяющих мир. Автор показывает внешнюю статичность или, наоборот, активность своих героев. Гончаров, кажется, говорит нам, что суетливые движения часто скрывают пустоту жизни (Волков, Тарантьев, Судбинский), и золотое сердце может биться в лени, отвечая на чужую боль и страдания.