Особенности любовной лирики Ф.И.Тютчева, ее драматическая напряженность («О, как убийственно мы любим…», «Последняя любовь», «Накануне годовщины 4 августа 1864 года» и др.)

Предмет: Биография
Тип работы: Реферат
Язык: Русский
Дата добавления: 12.07.2019

 

 

 

 

 

  • Данный тип работы не является научным трудом, не является готовой выпускной квалификационной работой!
  • Данный тип работы представляет собой готовый результат обработки, структурирования и форматирования собранной информации, предназначенной для использования в качестве источника материала для самостоятельной подготовки учебной работы.

Если вам тяжело разобраться в данной теме напишите мне в whatsapp разберём вашу тему, согласуем сроки и я вам помогу!

 

По этой ссылке вы сможете найти много готовых тем рефератов по биографии:

 

Много готовых рефератов по биографии

 

Посмотрите похожие темы возможно они вам могут быть полезны:

 

Новаторский характер драматургии А.Н.Островского. Актуальность и злободневность проблем, затронутых в его произведениях
Душа и природа в поэзии Ф.И.Тютчева
Непосредственность художественного восприятия мира в лирике А.А.Фета («На заре ты ее не буди…», «Вечер» «Как беден наш язык!..» и др.)
Жанровое многообразие творчества А.К.Толстого. Основные мотивы лирики поэта («Средь шумного бала…», «Не ветер, вея с высоты…» и др.)


Введение:

В наши дни даже странно представлять, что были времена, когда его творчество не казалось бесспорной ценностью, а его имя ставилось после имен пиитов, которых безвозвратно поглотила Лета.

Но были такие времена. Хотя маловероятно, что они будут повторяться снова - до тех пор, пока российскому носителю культуры суждено существовать, Тютчев уже тесно связан с русской литературой где-то между Пушкиным, Лермонтовым, Гоголем и их наследниками: Фетом, Островским, Достоевским, двумя Толстой - Лев Николаевич и Алексей Константинович - связывают свою долгую жизнь, разные эпохи истории, три царствования, столь непохожие друг на друга, переживая в юности вместе с Россией восторг от побед 1812 года, а во взрослом возрасте - позор поражения война 1854 года, теперь уже наполовину забытая, но которая когда-то была больной раной не только для Тютчева.

Кто из нас знает лицо молодого Федора Ивановича Тютчева? Почти никто. Мы помним его внешность в преклонные годы: серьезные грустные глаза, высокий лоб, седые редкие волосы, сухие от страданий губы, длинные пальцы.

Да, мы помним его как зрелого и серьезного человека. И вот как он пришел к поэзии - зрелый и серьезный.

Считается, что публикация двадцати четырех стихов в третьей и четвертой книгах пушкинского «Современника» в 1836 году дебютировала в поэзии Тютчева. Эта аберрация исторической памяти является одним из парадоксов, которые сопровождали Тютчева при его жизни и до сих пор сопровождают его. Тем не менее, кажется, что это не может быть иначе с этим единственным в своем роде поэтом-философом.

Ему как бы суждено было стать певцом двух величин - Космоса и России - в равной степени требующим не просто замечательного, особого таланта. И в этих условиях конкретность биографии певца не имеет решающего значения. Он сам становится размером, где мелочи и детали повседневной жизни исчезают, стираются, исчезают в ничто.  

Чтобы увидеть неизмеримую Вселенную так остро, почувствовать ее так резко, так просто и доходчиво сказать о Космосе и человеке в нем, так как этот человек должен жить в самом Космосе, среди планет, летящих из бесконечности в бесконечность, и не родиться в ноябре 1803 года в усадьбе Овстуг Орловской и не умереть в июле 1873 года в Царском Селе.

В Космосе Тютчев, по сути дела, и жил, будучи, по словам Л.Н.Толстого, «одним из тех несчастных людей, которые неизмеримо выше толпы, среди которой живут, и потому всегда одиноки».

Но Тютчев также жил в России, воплощая в своей плотской жизни те духовные и эмоциональные забросы, которые европейская культура принесла России в ее высших достижениях. Кроме того, он был живым человеком, который характеризовался всеми слабостями и ошибками. Я хотел бы остановиться на этой стороне его жизни более подробно. В своем эссе я покажу Тютчева не как певца Космоса и России, а как певца и ценителя женской красоты. Таким образом, цель моей работы состоит в том, чтобы показать влияние любовных чувств на творчество поэта.

Поставлены следующие задачи:

  • рассмотреть любовную лирику Тютчева, а именно «Денисьевский цикл»;
  • раскрыть образ Музы Тютчева, Е.А.Денисьевой,
  • привести факты из их биографии.

Творчество Фёдора Ивановича Тютчева

Поэзия Тютчева приходила к читателям в несколько этапов или, вернее сказать, несколько раз.

Сначала стихи его бывшего ученика публиковались много раз и часто в журналах и альманахах, которые он редактировал Райхом. Эти публикации не составляли имени славного поэта Тютчеву.

В 1835 году князь Иван Сергеевич Гагарин, его коллега по миссии в Мюнхене, познакомился со стихами Тютчева и был им очарован. Вернувшись в Санкт-Петербург, он показал некоторые из них Жуковскому и Вяземскому. Те, в свою очередь, рекомендовали Пушкину публиковать поэтические творения Тютчева в «Современнике». Пушкин относился к ним «как надо», о чем Гагарин не преминул сообщить автору в Мюнхене.

В 1836 году в третьей и четвертой книгах «Современника» были напечатаны двадцать четыре стихотворения Тютчева. Среди них были и те, которые уже были опубликованы Райхом.

Надо сказать, что после смерти Пушкина, вплоть до 1840 года, в «Современнике» время от времени появлялись произведения Тютчева, никто особо не замечал. Итак, Белинский лишь однажды упомянул Тютчева в своих красноречивых статьях - в сноске, поставив свое имя рядом с именами Ротчева, Марковича, Вердеревского - кто они?!

При жизни лишь однажды его работы были опубликованы в виде отдельной книги - в 1868 году усилиями И.С.Аксакова.

Творческая судьба Федора Ивановича Тютчева, похоже, является своего рода расплатой за равнодушие, проявленное им к своим произведениям. В конце концов, Тургеневу пришлось убедить Тютчева опубликовать «сборник его стихов» и книгу, изданную Аксаковым, по словам одного из исследователей творчества Тютчева Григория Чулкова, «поэт оставался совершенно равнодушным», хотя в него входило его самые важные работы в общей сложности восемьдесят пять.

Как однажды Белинский проходил мимо поэзии Тютчева, так и его ученики и последователи. Уже в восьмидесятых годах прошлого века критик Скабичевский, который останется в памяти потомков только потому, что, возможно, в насмешливом контексте он упоминается в романе М.Булгакова «Мастер и Маргарита», рубил наотмашь: «Открытый из среды посредственности и внезап-но возвеличенный в мрачные годы общественного без-временья, Тютчев, во всяком случае, в достаточной мере скучноват в своих безукоризненных красотах и, исключая некоторых его произведений, помещенных в хрестоматиях, большинство их читается с трудом и ценится лишь самыми строгими и рьяными эстетиками».

И среди этих «эстетиков» в разные годы литературной жизни Тютчева, напомню, были: Александр Пушкин, Василий Жуковский, Петр Вяземский, Николай Некрасов, Иван Тургенев, Афанасий Фет. К ним следует добавить Достоевского и Толстого.

4 августа 1864 года умерла Елена Александровна Денисьева, и Тютчев записал свои собственные чувства в годовщину ее смерти. Не больше того. Но и не меньше! Поскольку в стихотворении оказались отраженными чувства многих и многих поколений.

Из нее невозможно выучить поэзию из-за полного отсутствия в ней «поэтических достижений». Однако этому можно научить больше - быть человеком, который чувствует и думает. И если в этом контексте Тютчев воспринимается как «учитель поэзии для поэтов», то мы должны с горечью отметить: его уроки не всегда были и не приносили пользы всем. Многие из его воображаемых учеников заслуживают полноценного «плохого» за неправильные уроки. Или вообще не переваривается. Особенно по теме, которая мучительно близка к Тютчеву - России.

Любовная лирика Тютчева

Поэты «чистого искусства» характеризуются высокой культурой, восхищением совершенными образцами классической скульптуры, живописи, музыки, повышенным интересом к искусству Древней Греции и Рима, романтическим стремлением к идеалу красоты, желанием объединиться «другой», возвышенный мир.

Рассмотрим, как лирика Тютчева отражала художественное мировоззрение.

Любовная лирика пронизана мощным драматическим, трагическим звучанием, которое связано с обстоятельствами его личной жизни. Он пережил смерть своей любимой женщины, которая оставила незаживающую рану в его душе. Шедевры любовной лирики Тютчева родились от подлинной боли, страдания, чувства невосполнимой утраты, чувства вины и раскаяния.

Наивысшим достижением любовной лирики Ф.И.Тютчева является так называемый «Денисиевский цикл», посвященный любви, которую испытал поэт «в свои ушедшие годы» к Елене Александровне Денисиевой. Этот удивительный лирический роман длился 14 лет и закончился смертью Денисиевой от потребления в 1864 году. Но в глазах общества это были «беззаконные», постыдные отношения. Поэтому, даже после смерти любимой женщины Тютчев продолжал винить себя в ее страданиях, потому что не в состоянии защитить ее от «человеческого суждения».

Стихи о последней любви поэта по глубине психологического раскрытия темы не имеют себе равных в русской литературе.

Огромная сила влияния на читателя этих строк коренится в искренности и бесхитростности выражения глубокой, с трудом завоеванной мысли о мимолетности огромного, уникального счастья, которое невозможно вернуть. Любовь с точки зрения Тютчева - загадка, высший дар судьбы. Она волнующая, причудливая и неуправляемая. Смутное влечение, скрывающееся в глубине души, неожиданно разразилось взрывом страсти. Нежность и самопожертвование могут внезапно превратиться в «роковую дуэль»:

Любовь, любовь -

гласит преданье -

Союз души с душой родной -

Их соединенье, сочетанье,

И роковое их слиянье,

И... поединок роковой...

Однако такая метаморфоза все еще не способна убить любовь, кроме того, страдающий человек не хочет избавляться от мучений любви, поскольку он дает ему полноту и остроту мировоззрения.

Со смертью любимой женщины жизнь, мечты, желания исчезли, ее прежние яркие краски исчезли. Уж больно точное сравнение, сравнивающее человека с птицей со сломанными крыльями, передает ощущение потрясения от утраты, пустоты и бессилия.

«Денисьевский цикл» в жизни Тютчева

О Елене Александровне Денисевой, последней, пылкой, тайной и мучительной любви Ф.И.Тютчева, поэта и блестящего остроумного дипломата, почти ничего не известно и слишком много известно!

Она является адресатом более пятнадцати его стихов, которые стали самыми ценными шедеврами русской лирической поэзии во второй половине XIX века. Это много для женщины, которая любила самоотверженно. И - слишком мало для сердца, которое разорвало себя этой Любовью. Уже почти двести лет мы читаем строки, посвященные ей, мы восхищены болезненной и жгучей силой чувств к ней, Тютчев, вообще, очень скрытный человек и презирает всю «сентиментальную чепуху», задаемся вопросом, такая греховная страсть была оправдана, грешна ли она вообще? Мы задаем себе эти вопросы, мы примеряем знакомые от школы до нашей собственной жизни линии, но мы редко задумываемся о том, кем была эта Женщина, чем Она себя представляла и чем Она могла на долгие 14 лет приворожить, притянуть, «причаровать» к себе столь непостоянную натуру, жаждущую новизны и смены впечатлений, натуру резкую, быстро разочаровывающуюся, иссущающую самое себя острым и часто бесплодным, беспощадным, бесконечным самоанализом? Попробуем перелистать страницы немногочисленных воспоминаний, полузабытых писем, пожелтевшие листы чужих дневников: осторожно, ненавязчиво.

Попытаемся воссоздать до сих пор скрытую канву недолгой, мучительно - яркой жизни той, что Поэт называл «моя живая душа».

Елена Александровна Денисьева родилась в 1826 году в старой, но очень бедной дворянской семье. Она рано потеряла мать, со своим отцом, Александром Дмитриевичем Денисевым, заслуженным военным, и его второй женой, отношения почти сразу не сложились. Мятежную и вспыльчивую для новой «мамы» Елена спешно отправила в столицу, Санкт-Петербург, на воспитание у тети, сестры отца Анны Дмитриевны Денисевой, старшего инспектора Смольного института.

Привилегированное положение, которое старейшая учительница Анна Дмитриевна занимала в этом общеобразовательном учебном заведении, известном на всю Россию, позволило ей воспитать наполовину сироту - племянницу на общих основаниях с остальной «смолянкой»: девочка приобрела безупречные манеры, стройную осанка, отличный французско-немецкий акцент, полный набор курсов по естествознанию и математике в моей голове, глубокие познания в области домашней экономики и кулинарии, а также непомерный пыл воображения, развиваемый ночным чтением сентиментальных романов и стихов, украдкой от классных дам и пепиньерок.

Анна Дмитриевна, чрезмерно строгая и сухая со своими подчиненными и учениками, страстно привязывалась к своей племяннице, баловала ее по-своему, то есть она рано начала покупать одежду, украшения, дамские безделушки и вывозить ее в мир, где она была одета в элегантную, грациозную брюнетку, с чрезвычайно выразительным, характерным лицом, живыми карими глазами и очень хорошими манерами - и опытными дамскими мужчинами, и горячими «архивными юношами» (студентами исторического и архивного факультетов Св.Петербургские и московские вузы, представители старых дворянских семей, часто обедневших, семей) быстро обратили на себя внимание.

Елена Александровна, с ее природным умом, обаянием, глубокой вдумчивостью, серьезностью - в конце концов, жизнь сироты, что бы вы ни говорили, оставляет отпечаток на душе и сердце - и в очень утонченных, изящных манерах она могла рассчитывать на очень удачное решение ее судьбы. Смольный институт находился под неутомимой опекой Императорской семьи, а племянница, почти приемная дочь, заслуженная учительница, на момент выпуска, безусловно, собиралась назначить фрейлиной Двора!

И там, брак, вполне приличный для ее лет и воспитания, ожидал бы Элен с заслуженной наградой, и старуха - тетя могла наслаждаться (в тени семейного очага ее племянницы) игрой в пикет, которую она так любила. С каким-то безупречно образованным и чрезвычайно добрым гостем из огромного количества светских знакомых!

Конечно, поначалу Федор Иванович Тютчев также принадлежал к таким «совершенно светским» знакомствам.

Его старшие дочери от первого брака Анна и Екатерина Тютчевы окончили выпускной класс Смольного вместе с Еленой. Они даже были очень дружны, и сначала m-lle Денисиева с радостью приняла приглашение на чашку чая в гостеприимном, но немного странном домике Тютчевых. Странно, потому что все в нем жили своей собственной жизнью, несмотря на то, что читали вслух по вечерам в ярко освещенной гостиной, на частых совместных чаепитиях, в шумных семейных поездках в театры или на балы.

Внутренне, все в этой блестяще - интеллигентной, глубоко аристократической - по духу, взглядам, взглядам на мир - семье были замкнуты и тщательно спрятаны в своей собственной оболочке глубоких переживаний и даже «потерялись» в них.

В доме всегда царила определенная внутренняя прохлада, и пламя любви, скрытое под покровом сдержанности и аристократического холода, никогда не вспыхивало в полную силу.

Особенно растерянным, неспокойным в этой «полуследной атмосфере» показалась Елена, жена самого любезного, всегда немного эгоистичного рассеянного Федора Ивановича, нежного, очень сдержанного Эрнестина Феодоровна, урожденная баронесса Пфефель, уроженка Дрездена.

Она всегда старалась быть незаметной, нахмурившись, когда, согласно ее идеям, ей уделялось слишком много внимания, но тонкие, грациозные черты ее лица, огромные карие глаза, казалось, всегда «простужались» от духовного «дрейфа», который царствовал в доме, просил слишком много взгляда или мимолетно адресованного ей теплого слова. Она безмерно обожала свою Феодору и даже поощряла его энтузиазм по поводу грациозного и живого друга ее приемных, но искренне любимых дочерей, что сначала очень удивило Елену.

Правда, потом, гораздо позже, она выяснила умелую «тайну» Эрнестины Федоровны - она ​​просто не воспринимала ее всерьез!

Г-жа Тютчева, мудрая с блестящим социальным опытом, подумала, что пылкий роман - страсть ее «пиитического» мужа с наивной юной красавицей - смолянкой будет, пусть и бурной, но недолгой, и что это будет намного безопаснее, чем все Предыдущие безрассудные «вихри страстей» ее Феодоры с аристократами высшего общества - красавицами. Любое из этих увлечений за одну минуту грозило перерасти в громкий скандал и может стоить мужу судебной и дипломатической карьеры.

И этого нельзя было допустить! Но если бы только супруга дипломата-поэта, имеющего опыт в «обычаях» высшего общества, могла только представить, что огонь «зажжет» от небольшой искры обычного светского флирта!

Роман развивался пугающе - быстро! Елене Александровне в то время было двадцать пять лет, Тютчеву - сорок семь. Их бурная связь вскоре стала известна руководителю Смольного института, который напал на след квартиры, арендованной неподалеку от Тютчева, для тайных встреч с Еленой Александровной. Скандал разразился в марте 1851 года, почти до выпуска и назначения на суд. Смолянка Денисева в то время уже ждала ребенка от поэта - камергера! Старшая дочь Елены Денисиевой из Тютчева родилась 20 мая 1851 года - автор. Все надежды на ее карьеру в качестве фаворита Суда и тетя Анны Дмитриевны как кавалерской леди, конечно же, были сразу забыты!

Однако Анну Дмитриевну поспешно выгнали из института с почетной пенсией - три тысячи рублей в год, а бедную Лелию «бросили». У нее почти не осталось друзей и знакомых на свете. Ее в новой квартире, где она жила со своей тетей и новорожденной дочерью, также Еленой, посетили только два или три друга, самые преданные из них: Варвара Арсентьевна Белорукова, классная женщина Смольного, которая после смерти Елены заботится детей и пожилой тети, да мало родственников.

Александр Георгиевский писал об Елене Александровне и ее судьбе следующим образом: «Это была самая тяжкая пора в ее жизни, отец ее проклял, и не хотел больше видеть, запрещая всем остальным родным видеться с нею.

От полного отчаяния ее спасала только ее глубокая религиозность, только молитва, дела благотворения, пожертвования иконе Божьей матери в соборе всех учебных заведений близ Смольного монастыря, на что пошли все, имевшиеся у нее, немногие украшения».

Думается, Александр Иванович Георгиевский несколько ошибается в своих воспоминаниях, говоря о единственном утешении несчастливицы (в светском понимании) - Елены: Боге и православных молитвах! У нее был еще один « Бог» - Федор Иванович Тютчев и еще одно утешение: его Любовь и привязанность к ней! Она так и называла его: «Мой Боженька». Она прощала ему абсолютно все: частые отлучки, постоянную жизнь на две семьи, он не собирался, да и не мог оставить преданной и все знающей Эрнестины Феодоровны и фрейлин - дочерей, свою службу дипломата и камергера - автор) эгоистичность, вспыльчивость, частую, рассеянную невнимательность к ней, а в конце - даже полухолодность,- и даже то, что ей нередко приходилось лгать детям, и на все их вопросы: «А где папа и почему он обедает с нами только раз в неделю?» - с запинкою отвечать, что он на службе и очень занят.

Свободная от косых взглядов, презрительной жалости, отчуждения и всего, что сопровождало ее поддельную позицию полуженницы - наполовину любовницы Елены Александровны, спасла лишь короткое пребывание с Тютчевым за границей - несколько месяцев в году, и даже тогда - не каждое лето. Там ей не нужно было ни от кого прятаться, там она свободно и гордо называла себя: мадам Тютчева, в регистрационных книгах отелей без колебаний, с твердой рукой, в ответ на вежливый вопрос портье, она написала: Тютчев с семьей.

Для круга, в котором Елена Александровна жила в России, она до конца своей жизни была «изгоем», отвергнутой, споткнувшейся.

Несомненно, Елена Александровна, очень умная, чуткая и понимающая, прекрасно знала, что она занимается самообманом, но ее разорванное, слишком горячее сердце тщательно выстроило свою «теорию», благодаря которой она и жила все тяжелые и в то же время, самозабвенные, свои долгие четырнадцать лет.

Но иногда это сдержанный - спокойный и глубоко религиозный характер до сих пор не мог стоять крест «смирения и послушания воле Божией» темперамент, яркой и бурной, но раздавлен горьких обстоятельств жизни, время от времени «вареный» в ней а затем в семье Тютчевых - Денисьевых произошли сцены, аналогичные описанным А.Георгиевским в его неопубликованных воспоминаниях: «До рождения третьего ребенка Федор Иванович пытался отвергнуть Лелию из этого рискованного шага, и совершенно справедливо Потому что он точно знал, что незаконнорожденные дети не имеют государственных прав и будут приравниваться к крестьянам. После смерти любимого Федору Ивановичу пришлось многое преодолеть, и поднять на ноги целую толпу знакомых из высшего общества, прежде чем он смог привязать детей-сирот к благородным учебным заведениям. Об этом свидетельствуют документы, хранящиеся в архивах усадьбы Мураново! Но она, эта любящая, добрейшая и вообще обожающая его Леля, впала в такое безумие, что она схватила первую бронзовую собаку на малахите, которая попала ей в руку со письменного стола, и бросила ее в Федора Ивановича со всей своей мочой, но, к счастью, не попал в нее и в угол печи и сбил с нее большой кусок плитки: не было конца раскаянию Лели, слезам и рыданиям после этого.

Однако автор столь часто цитируемых мемуаров снова ошибается! И самый тихий ручей может хотя бы на некоторое время стать бурной рекой. Со временем трещина, разрыв в отношениях между Тютчевым и Денисьевой усилились, и неизвестно, чем бы закончилось их пятнадцатилетнее страдание, если бы не внезапная смерть Елены Александровны от мимолетного потребления в августе 1864 года, в возрасте 37 неполных лет!

Владимир Вейдле, историк и публицист, который был очень вовлечен в исследование творчества и биографии Тютчева, написал в своих блестящих психологических очерках - зарисовках, анализирующих лирический мир поэзии и саму душу поэта: «Тютчев не был «обладателем», но и им нельзя было обладать. Елена Александровна говорила ему: «Ты мой собственный», - но, вероятно, именно потому, что ни её, ни чей другой он не был, и по самой своей природе быть не мог. Отсюда то пленительное, но и то «жуткое и беспокойное», что в нём было: и в самой страсти неутрачиваемая духовность, и в самой нежности всё же нечто вроде отсутствия души».

Некоторое расстояние всегда должно было ощущаться, какое-то отчуждение, изоляция. И в то же время сам Тютчев испытывал огромную потребность в любви, но не столько в любви, сколько в любви. Нет жизни без любви, но для него любить - значит признавать, находить себя в чужой любви. В стихотворении 30-го года «Этот день, я помню, для меня было утро рабочего дня...» поэт видит новый мир, для него начинается новая жизнь не потому, что он влюбился, как для Данте, начало новой жизни - а потому, что

Любви признанье золотое

Исторглось из груди её.

То есть мир изменился в ту минуту, когда поэт узнал, что его любят. При таком переживании любви неудивительно, что те, кто любил Тютчева, остались недовольны его любовью; Неудивительно, что для него существовала верность, которая не исключала предательства, и измена, которая не исключала верность. Тема неверности и любви к нему других людей пронизывает всю его жизнь и отражается в его поэзии. В Вейдле «Последняя любовь Тютчева». Но лучше всего надвигается кризис отношения поэта к его последней любви в горьком признании Тютчева, все-таки А.И.Георгиевскому, посланному через несколько месяцев после смерти Елены Александровны: «Знаете, как и во всей его высокопоэтической природе, а точнее, благодаря ей она не дала ни копейки стихам, даже моим, и только те из них, которые ей нравились, где моя любовь к ней была выражена открыто и публично. Это то, что она дорожила, чтобы весь мир знал, что она (была) для меня: это было не только ее высочайшее удовольствие, но и ее духовное требование, жизненное состояние ее души... Я помню, однажды в Бадене, гуляя, она заговорила о своем желании, чтобы я серьезно занялся во втором издании моих стихов, и так сладко, с такой любовью, она призналась, что для нее было бы приятно, если бы ее имя было во главе этой публикации. И что - вы поверите? - вместо благодарности, вместо этого любви и обожания, я не знаю, почему, выразил ей какое-то несогласие, несогласие, мне как-то казалось, что такое требование с ее стороны не было полностью щедрым, что, зная, до какой степени я была ею («как ты сама», как она сказала), она ничего не имела не было необходимости желать других печатных заявлений, которые могли бы расстроить или оскорбить других людей.

Так прошло четырнадцать лет. В итоге Елена Александровна много болела (у нее был туберкулез). Ее письма к сестре, датируемые последними полтора года ее жизни, сохранились. Именно в них она называет Тютчева «Боже мой», в них она сравнивает его с незаинтересованным французским королем. Они также показывают, что прошлым летом в ее жизни ее дочь, Лёля, почти каждый вечер ездила с отцом на острова. Он угостил ее мороженым, они пришли домой поздно. Это делало Елену Александровну счастливой и грустной: она оставалась в душной комнате одна или в компании какой-то доброй леди, которая вызвалась навестить ее. Тем летом Тютчев особенно хотел уехать за границу, был обременен Петербургом, мы знаем это из его писем к жене. Но затем тот удар настиг его, от которого он больше не оправился до смерти.

При жизни Елены Александровны она была жертвой их любви, после ее смерти Тютчев стал жертвой. Возможно, он слишком мало ее любил, но не мог жить без ее любви. Мы определенно можем услышать, как он сказал: «Твоя любовь, твой, не мой, но без этого вашего там нет жизни, там нет меня тоже».

И через два месяца после ее смерти, в письме Георгиевского, он дал ключ ко всей его судьбе: «Только с ней и для нее я был личностью, только в ее любви я сознавал себя».

Елена Александровна умерла в Петербурге или на даче под Петербургом 4 августа 1864 года. Они похоронили ее на Волковском кладбище. На ее могиле был крест, теперь сломана, с надписью, состоящей из даты рождения и смерти, а слова: «Елена - Я верю, Господи, и исповедую». Стихи говорят о ее последние дни и часы и отчаяние Тютчева.

В начале октября Тютчев писал Георгиевскому из Женевы: «...Ее память состоит в том, что чувство голода ощущается голодным, ненасытно голодным. Я не могу жить, мой друг Александр Иванович, я не могу жить... Рана гноится, не заживает. Только с ней и для нее я был человеком, только в ее любви, ее безграничной любви ко мне, я узнал себя... Теперь я - нечто бессмысленно живое, какое-то живое, болезненное ничтожество».

В конце июня он пишет М.А.Георгиевской: «Я должен признаться, что с той поры не было ни одного дня, который я не начинал бы без некоторого изумления, как человек продолжает ещё жить, хотя ему отрубили голову и вырвали сердце».

В этом месяце Тютчеву было особенно тяжело. Близкие отмечают его раздражительность: ему хотелось, чтобы они выказывали больше участия к его горю. 16 августа он пишет М.А.Георгиевской: «Мои подлые нервы до того расстроены, что я пера в руках держать не могу...», а в конце сентября ей же из Петербурга: «Жалкое и подлое творение человек с его способностью всё пережить», но сам он полгода спустя в стихах к гр. Блудовой скажет, что «пережить - не значит жить». «Нет дня, чтобы душа не ныла...» написано в том же году поздней осенью. Следующей весной Тютчев не хотел ехать за границу и писал Георгиевским: «Там ещё пустее. Это я уже испытал на деле». Летом того же года он жаловался из Царского жене: «Я с каждым днём становлюсь всё несноснее, моему обычному раздражению способствует немало та усталость, которую я испытываю в погоне всеми способами развлечься и не видеть перед собой ужасной пустоты».

Конечно, время, как принято выражаться, «делало своё дело». Прошел еще год. Упоминание о Елене Александровне в переписке исчезает. Но известно, что осенью этого года на одном из заседаний Совета Главного управления печати, членом которого он был, Тютчев очень расстроился и что-то рисовал или писал что-то карандашом на лист бумаги лежал на столе перед ним. После встречи он задумался, оставив простыню. Один из его коллег, граф Капнист, заметил, что вместо деловых заметок были стихи. Он взял лист и сохранил его в памяти Тютчева:

Как ни тяжёл последний час -

Та непонятная для нас

Истома смертного страданья, -

Но для души ещё страшней

Следить, как вымирают в ней

Все лучшие воспоминанья.

Прошла ещё одна петербургская зима, потом весна... В июне Тютчев написал:

Опять стою я над Невой,

И снова, как в былые годы,

Смотрю и я, как бы живой,

На эти дремлющие воды.

Нет искр в небесной синеве,

Всё стихло в бледном обаянье,

Лишь по задумчивой Неве

Струится бледное сиянье.

Во сне ль всё это снится мне,

Или гляжу я в самом деле,

На что при этой же луне

С тобой живые мы глядели?

Понимать это следует буквально. Ему не хватало жизни, и ему оставалось не долго жить. Он скончался в июле 1873 года.

Даже в его последних увлечениях: романтические письма баронессе Елене Карловне Услар - Богдановой, мадригалы Надежде Акинфьевой - Горчаковой, полушутливые поэтические строки великой княгине Елене Павловне есть только «отражение», легкое дыхание последней любви Тютчева: попытаться заполнить ту сердечную пустоту, которая образовалась в душе поэта после ухода любимой женщины. Это так естественно для Поэта... Так понятно. Но так - горько!

Больно осознавать, что Муза, которая вдохновляла поэта на 14 лет, ушла. По-человечески извините за Тютчева: он потерял любимую женщину, которой посвятил многие свои стихи. Эта любовь была и странной, и непостижимой, но она была! в жизни поэта. Мне сложно судить о глубине их чувств, а также я не имею права осуждать их незаконный союз. Можно только представить, как им было тяжело, особенно Денисьевой, потому что в таких случаях свет всегда обвиняет женщину и оправдывает мужчину. Но результатом этой любви являются чудесные черты Тютчева.

«Денисьевский цикл» Тютчева стал чудесным памятником любимой. Она, как Беатрис Данте или Лаура Петрарка, обрела бессмертие. Теперь эти стихи существуют отдельно от трагических любовных историй, но они стали вершиной мировой любовной лирики, потому что они питались живой жизнью.

Заключение

Любовь для поэта - и блаженство, и безнадёжность, и напряжение чувств, несущее человеку страдание и счастье, «поединок роковой» двух сердец. С особым драматизмом тема любви раскрывается в стихах, посвящённых Е.А.Денисьевой.

Тютчев стремится отказаться от узко субъективной точки зрения своей возлюбленной. Он хочет объективно раскрыть мир чувств, свою индивидуальность. Поэт фокусируется на собственном опыте, но стремится проникнуть в духовный мир женщины. Он открывает его через описание внешних проявлений чувств, и, таким образом, романтичная излияние начинает вытесняться описание: «Она сидела на полу и перебирая кучу писем». В лирике, второй голос представил - голос женщины.

По своему психологическому составу любимая в «Денисьевском цикле» напоминает героинь Тургенева. Для оба любви является «поединок роковой». В то же время, личность Тургенева является социально и исторически обусловленной в сфере чувств. Психологические ситуации, которые Тургенев писал в романах и рассказах, отражали реальную картину человеческих отношений в 50-60-х годах, пробуждение сознания и ответственности за судьбу женщины в ведущих кругах. Тютчев в своих раздумьях о женской доле, о женском характере близок Тургеневу. Она в «денисьевском цикле» похожа на героиню рассказа Тургенева «Три встречи».

В душевном состоянии лирического героя Тютчева и «Денисьевского цикла» можно найти не только универсальный, но и характерный любовный опыт благородного героя пятидесятых, отраженный в русской литературе этого периода, в произведения Тургенева, Гончарова, Островского.

Существует даже текстовое сближение стихов Тютчева с романами и рассказами Тургенева в описании любовных страданий. Неполноценность героя выражаются в горькой «самокритике».

Сама история любви, рассказанная Тютчевым в «Денисьевском цикле», психологически напоминает историю любви героинь Тургенева. Однако у героя Тютчева больше решимости и страсти.

Главное, что Тютчев видел и ценил в женщине, это сила чувств. Его любимая фигурировала в поэзии как настоящая героиня любви, совершившая подвиг. Тютчев отстаивает женщине право на личные чувства, любить, бороться за нее. В любви к ней героиня раскрыла себя, лучшие качества ее личности, ее способности.

Тютчев изобразил любовь как чувство и как отношения между людьми, подверженными влиянию общества. Его героями являются не люди, оторванные от жизни, а обычные, добрые, слабые и сильные одновременно, неспособные разгадать клубок противоречий, в которых они оказываются.

Поэзия Тютчева - одно из лучших творений русского поэтического гения. Тютчев близок нам, вдохновенный созерцатель природы, Тютчев, чувствительный провидец человеческого сердца, нам дорог.

Читая стихи Тютчева, мы снова и снова поражаемся неиссякаемому богатству русского языка. Проницательное отношение к поэтическому мастерству отличает Тютчев.

Стихи Тютчева учат нас трепетному отношению к поэтическому слову. «Он не шутит со своей музой, - говорил о нем Толстой, - Толстой поощрял молодых писателей учиться этой способности гармонично сочетать содержание и форму, когда он говорил начинающему Горькому: «Мы должны учиться у Пушкина, Тютчева, Шеншина в поэзии».

С течением времени лирика Тютчева насыщается все большим изображением и конкретностью. Опыт русского реализма не прошел бесследно для поэта. Завершитель русского романтизма, Тютчев выходит за его пределы. Его работы становятся предшественниками художественного движения на рубеже XIX-XX веков символизма.