Культура Византии и ее влияние на русскую культуру

Предмет: Культурология
Тип работы: Реферат
Язык: Русский
Дата добавления: 10.10.2019

 

 

 

 

 

  • Данный тип работы не является научным трудом, не является готовой выпускной квалификационной работой!
  • Данный тип работы представляет собой готовый результат обработки, структурирования и форматирования собранной информации, предназначенной для использования в качестве источника материала для самостоятельной подготовки учебной работы.

Если вам тяжело разобраться в данной теме напишите мне в whatsapp разберём вашу тему, согласуем сроки и я вам помогу!

 

По этой ссылке вы сможете найти много готовых тем рефератов по культурологии:

 

Много готовых рефератов по культурологии

 

Посмотрите похожие темы возможно они вам могут быть полезны:

 

Космоцентризм и теоцентризм: европейская культура на пути от Античности к Средневековью
«Афины и Иерусалим»: диалог двух начал христианства
Христианство и личность: понимание свободы воли и греха средневековым человеком
Древнерусская культура


Введение:

Византийская культура имела большое значение в формировании европейской цивилизации. Его роль вышла далеко за пределы тысячелетних хронологических рамок самой империи. Почти половина христиан всего мира по-прежнему являются прямыми наследниками восточно-христианской, византийской культуры.

Общие черты византийской культуры

Византийская культура в целом имеет ряд отличительных особенностей по сравнению с культурой других европейских стран в средние века:

  1. В IV-VII вв. она отличалась гораздо более высоким уровнем.
  2. Древнее наследие в византийской культуре, хотя и в адаптированном и переработанном виде, проявилось во всех областях, начиная с философии и заканчивая прикладным искусством и повседневной жизнью.
  3. В органическом слиянии собственно греко-латинской культуры с традициями местных культур (египетская, сирийская, армянская, грузинская и т.д.) преобладал творческий гений греческого народа, особенно в его языке с 7-го века она наконец стала грекоязычной.
  4. Его специфика заключалась в его открытости к влиянию культур народов, живущих не только внутри империи, но и за ее пределами - отсюда и его характерный восточный колорит.
  5. Яркой чертой культуры Византии является ее традиционность, приверженность канону, который скрывает борьбу идей, критериев, стилей под древними формами.
  6. Наконец, византийская культура отличалась большей типологической однородностью по сравнению с западноевропейской.

В культуре Византии, как ни в одной другой средневековой Европе, сложились культурные традиции самых разных древних народов, слились. 

Это объяснялось многовековым влиянием таких факторов, как:

  • сильная централизованная власть, единство системы управления, принципы налогообложения и укомплектования армии, право и судопроизводство, религия и организация церкви, государственный (греческий) язык;
  • непрерывность городской жизни с прямой культурной преемственностью между поколениями; 
  • сравнительная интенсивность связи и обмена информацией между центром и провинциями благодаря государственной почте и разветвленной сети морских коммуникаций; 
  • наконец, необычайная роль гигантского культурного центра - Константинополя, главного источника для всей империи новых идей, критериев и принципов, законодателей моды и вкусов.      

Историки неоднократно описывали многочисленные культурные, политические, религиозные, экономические и географические факторы, которые позволили изначально незначительному Московскому княжеству стать центром российского государства в 14 веке. Роль, которую сыграла умирающая Византийская империя в этом процессе, можно считать одним из важнейших моментов влияния Византии на историю Европы, «Сбор русских земель» под Москвой, соперничество Москвы и Твери, интервенция Золотой Орды, война с Литвой - все эти аспекты возникновения Москвы подробно, а иногда и блестяще описаны русскими историками. Однако почти все они были ограничены русским материалом и рассматривали эти факты исключительно как эпизоды истории русского народа.

В этой работе предпринята попытка расширить перспективы и рассмотреть возникновение Российской империи на более широком восточно-европейском фоне, принимая во внимание, в частности, внешнюю политику Византии и коммерческие интересы итальянских городов-республик Генуя и Венеция.

Хотя почти все архивы императорских и патриархальных отделений Византии погибли - либо в 1204 году, когда город был захвачен крестоносцами, либо в 1453 году, когда его взяли турки, две рукописи, хранящиеся в Вене, содержат два тома официальных документов. о патриархате, включая решения патриархов (и частично императоров) за период с 1315 по 1402 год. Изучение этих документов в свете современной политической и культурной истории Византии, сравнение их с свидетельствами других византийских, южнославянских и В российских источниках мы находим повышенную административную активность в районах, находящихся непосредственно в пределах церковной юрисдикции Византийского Патриархата, и, в частности, на территориях бывшей Киевской Руси, в то время политически разделенных между Польшей, Великим княжеством Литовским и монгольской империей. Эта деятельность касалась не только церковной структуры, но и чисто политических разногласий, которые непосредственно влияли на личность и авторитет «митрополита Киевского и всея Руси», который был назначен Византией и который постоянно проживал в Москве с 1308 года.

Документы венских рукописей, опубликованные еще в 1860 году, были, конечно, давно известны специалистам. Тем не менее влияние византийской дипломатии в России все еще недооценивалось, главным образом потому, что они старались не замечать реальности, по словам Д.Оболенского, «Византийского содружества», то есть наднационального единства христианских народов, которое было Символически возглавлял император и «Вселенский Патриарх» Константинопольский. Мы попытаемся показать, что исследователи Византии, южных славян и России не только могут, но и должны рассматривать основные события восточноевропейской истории XIV века как политически и идеологически связанные. Византия действительно играла роль мирового центра в рамках «содружества», аналогичного роли Рима на латинском западе. Но в то время как бесчисленные папские письма и другие документы римской курии сохранились до наших дней, катастрофическая смерть Византии затруднила изучение его прошлого.

Историческая роль Византии была сильно скрыта не только из-за хорошо известных анти-византийских настроений западных историков, но и из-за отсутствия объективных доказательств. Ситуацию следует исправить, по крайней мере, в тех вопросах, где есть свидетельства: о прямом каноническом авторитете византийского патриархата над русской церковью и продолжающемся духовном влиянии Византии на славянские страны. Оба в XIV веке парадоксально усилились, несмотря на крайнюю политическую слабость империи. Волна новых сил в византийской церкви, перенесенных в другие центры «византийской общины», была связана с монашеским возрождением.

География и экономика сделали неизбежными контакты между русскими и византийцами с самого зарождения российского государства, с момента появления национального сообщества под названием Русь. Торговый путь «из варяг в греки», соединяющий Балтийское и Черное моря, в 9-м веке стал экономической, политической и военной базой государства, управляемой династией варягов или, что то же самое, скандинавов происхождение. Его контролировали русские крепости Новгород и Киев. Значение пути «из варяг в греки» - и, соответственно, экономического процветания Киевской Руси - было связано с арабским господством в Средиземном море: северный маршрут стал одним из основных маршрутов, связывающих Византию с Западной Европой.

Во время прославленной македонской династии (867-1056) Византия успешно отразила нападения арабов и болгар, преодолела внутренний иконоборческий кризис и вступила в период консолидации и беспрецедентного расширения. На Ближнем Востоке, на Балканах и в Италии это расширение приняло форму прямого военного захвата бывших территорий Римской империи. Византийская культура проникла в Центральную Европу и Россию как инструмент христианской проповеди. В 867 году Патриарх Фотий объявил миру, что «Русь», которая недавно осаждала Константинополь, приняла православного епископа.   

В течение следующего столетия Россия оставалась для Византии главным источником важнейших товаров - меха, воска, меда, рабов - и, соответственно, предметом постоянного дипломатического внимания, хорошо описанным императором Константином VII Багрянородным в его эссе «О Управление империей» (De administratorrando imperio). Однако мирной дипломатии было недостаточно для того, чтобы держать торговый путь открытым и прекращать поставки сырья: русские часто навязывали свои условия силой, а иногда угрожали Константинополю войной. Кампания Святослава могла быть отражена только в результате длительной и кровопролитной военной кампании императора Иоанна Цимискеса (969–976).

Константинополь был для россиян не только объектом военного шантажа и экономической похоти. В X веке он достиг вершины культурного и политического развития. «Новый Рим» на Босфоре стал неоспоримым центром цивилизованного христианского мира. Население города приближалось к миллиону. Императорские дворцы, ипподром, «великая церковь» Святой Софии долгое время оставались крупнейшей и самой великолепной церковью раннего средневековья - все это Византия производила впечатление на славянских «варваров», что ни один христианский город Запад мог вдохновить. Поэтому союз со славянами был укреплен империей не только силой оружия, но и убедив их признать превосходство христианской культуры.

Княгиня Ольга, мать Святослава, приняла христианство. Во время визита в Константинополь его с честью принял император Константин VII (957). Примеру Ольги последовал ее внук Владимир, сын Святослава: он не только крестился, но и сделал христианство государственной религией России. Успешное вмешательство в гражданскую войну в Византии позволило ему стать зятем одного из выдающихся императоров македонской династии - самого Василия II. В 989 году Владимир женился на своей сестре. В то время переводы Писания и византийской литургии на славянский язык уже существовали: русским не нужно было преодолевать языковой барьер, чтобы ассимилировать новую религию. Русским не угрожала опасность политического господства Византии, которому подвергались южные славяне в 11-м и 12-м веках: отдаленность делала Россию недостижимой для византийского завоевания. Россия по собственной воле приняла византийское христианство и всегда считала этот факт результатом свободного выбора. В «Повести временных лет», составленной в Киеве в XI веке и включенной во все последующие летописи, поколения россиян читают историю послов князя Владимира о впечатлении от службы в Святой Софии: «Они привели нас к где мы служим нашему Богу, и мы не знали, были ли они на небесах или на земле: потому что на земле нет такой красоты, и мы не знаем, как ее описать, мы знаем только, что Бог пребывает с людьми там». Этот знаменитый эпизод иллюстрирует универсальную силу и миссионерское влияние византийского христианства.

После завоевания мусульманами Ближнего Востока с его древнейшими христианскими не-греческими общинами можно было ожидать, что византийская церковь, ограниченная грекоязычными районами, остающимися во владении империи, станет чисто национальной церковью, поскольку случилось, например, с армянской церковью, навсегда закрытой в рамках армянской культуры. Но миссионерская деятельность IX и X веков, которая распространила влияние византийского христианства не только на Балканы, но и на всю Восточную Европу до Северного Ледовитого океана, сохранила универсальное или «католическое» призвание православной церкви, так как а также мировое значение византийской христианской культуры.

В глазах византийцев Россия после крещения стала частью империи. В некотором смысле русские действительно признали принцип господства императора над всем христианским миром. Однако византийцы и славянские неофиты не всегда понимали практические последствия их общей принадлежности к универсальному христианству. По сравнению с другими православными славянами - болгарами и сербами - русские были более преданы Византии. До распада, последовавшего за Флорентийским собором (1438 г.), они обычно испытывали чувство почтения к Константинопольскому Патриархату и Константинопольскому Патриархату, признавая в нем источник своей религиозной веры и центр более высокой культуры. Это уважение сдерживалось лишь эпизодическими замечаниями о греческом «коварстве», которые встречаются в хрониках.

Целью данного исследования является выявление влияния Византии на культуру Руси XIV - начала XV веков.

Научно-исследовательские цели:

  • изучить политические отношения Руси и Византии XIV - начала XV вв.;
  • рассмотреть церковные отношения Руси и Византии XIV - начала XV вв.;
  • проанализировать самобытность культуры Византийской империи XIV - начала XV вв.;
  • изучить культурные связи Византии и Московской Руси;
  • проанализировать влияние Византии на культуру московской Руси и ее последствия.

Объект курсовой работы - исторические особенности развития отношений Византии и России в XIV-начале XV веков.

Предметом исследования является влияние Византии на культуру Руси XIV - начала XV веков. Методологическую основу данной работы составили различные методы анализа и обобщения информации на тему изучения исторических особенностей отношений Византии и России в XIV-начале XV веков. Также важны методы группировки фактов.

Теоретические фундаментальные исследования были предоставлены работами специалистов в области истории: Н.Н.Локтюхиной, А.В.Мешалкиной, Е.С.Мироновой, Л.В.Серегиной и другими учеными.

Информационная база для исследования послужила теоретическая историческая литература, учебные материалы и т.д.

Курсовая работа включает в свою структуру введение, основную часть, состоящую из двух глав, заключение и список использованных источников.

Особенности политических и церковных отношений Византии и Руси XIV - начала XV вв.

Политические отношения России и Византии XIV - начала XV вв.

Византия и Россия имели тесные связи друг с другом на протяжении нескольких веков. Византийское государство было не просто наследником культуры древних времен и Римской империи, оно было независимо обогащено православной верой и впоследствии обогатило ею весь мир. Благодаря Византии православная культура пришла в Сербию, Болгарию, Албанию и многие другие страны. Наряду с верой русские также приняли ее догмы и каноны, но в большей степени наши предки из греков переняли красоту поклонения - иконопись, создание храмов, церковное пение, а также принципы христианской аскетической жизни. Новокрещеную Русь больше всего привлекали именно эти партии православия, которые, оказавшись в благоприятных условиях, развивались с высокой активностью и самостоятельно.

Христианство превратилось в логическую замену с точки зрения истории древнерусского язычества, характерного для кланового общества. Язычество наполнило последователей страхом и сознанием бессилия перед силой природы. Христианство, с другой стороны, выдвинуло совершенно противоположную точку зрения, поместило человека в центр природы и раскрыло божественную целесообразность последней. Самые первые произведения и памятники культуры православной России наполнены радостью и восхищением человеком и миром.

Необходимо обратить внимание, что, несмотря на некоторые достижения в области культуры, история поздней Византии в целом характеризовалась тенденцией к упадку. Это проявилось как в военно-политической эволюции государства, так и в его экономике: в снижении экономической активности городов как центров торговли и ремесла. Социальная эволюция общества была обращена вспять. В феодальной системе империи элементы застоя и упадка уже появились. Развитие товарно-денежных отношений и углубление дифференциации собственности в будущем могло бы привести к появлению ростков докапиталистических отношений, но этого не произошло. Смерть Византии стала логическим историческим актом.

К внешнему катастрофическому положению Византии добавился серьезный внутренний конфликт: в империи начались гражданские войны. В борьбе за центральную власть победила византийская сепаратистская феодальная аристократия. Эта победа втянула всю империю в новый виток бедствия и способствовала ее окончательному падению и разрушению.

Но все же не спешите ставить последний пункт в русско-византийской дипломатии. Это включало еще один очень интересный эпизод, который произошел, когда Византия погрузилась в забвение, и был связан с периодом правления великого князя московского Ивана III, вступившего в брак с племянницей последнего византийского императора Константина Палеолога, Освящение Софии и открытие Киевского художественно-промышленного и научного музея. София жила и воспитывалась в Италии под пристальным наблюдением и покровительством папы, который связывал с ней определенные цели. Согласившись на брак Ивана III с Софией Палеологом, папа имел все основания надеяться, что София сделает все, чтобы принять «истинную веру», католицизм своего мужа, великого князя Москвы со всеми вытекающими отсюда последствиями для российского государства. Папа воспитывал Софию как своего рода католического эмиссара. Но его стратегия оказалась неудачной. София привезла с собой в Москву атрибуты имперской византийской власти - герб Византии (двуглавого орла), могущество и скипетр, благодаря чему ее муж стал преемником византийских императоров, Московская Русь - преемником Византии. Став великой княгиней, София помогла укрепить православие в Московии, Макарии, митрополите. История Русской Церкви.

Русско-византийская дипломатия IX-XV веков - противоречивая, сложная, с резкими колебаниями враждебности мира, от мира к ненависти, она привела к тому, что Россия, Россия стала духовным и религиозным наследником Византии а Москва - третий Рим. В этом аспекте можно сказать, что российско-византийские отношения продолжаются в бесконечность времени.

Церковные отношения Руси и Византии XIV - начала XV вв.

Культура Византии способствовала приобщению русского государства к культуре эллинизма и через него к основам культуры Ближнего Востока, Запада и Древнего Египта. Однако ученые до сих пор спорят и неоднозначно характеризуют византийское влияние на развитие страны. В то же время многие настаивают на том, что именно Византия способствовала пониманию христианства как высшей религиозной системы права и мировоззрения.

Таким образом, приняв православие, русский народ черпал моральные и религиозные основы и принципы из первоисточника. Отношения с Византией длились долгий период. На протяжении веков культура Киевской Руси, система образования в государстве формировались по византийскому примеру. Принятие христианства также осуществлялось по его образцу.

Следует отметить, что исторический выбор православия князем Владимиром, который правил Россией, не был случайным. Различные религиозные посольства пришли к правителю с предложениями принять их веру. Однако после того, как посланники, посланные Владимиром в разные страны, вернулись и с особым энтузиазмом говорили о христианском богослужении, князь отдал предпочтение христианству. Это было связано не только с красотой церемонии богослужения, но и с рядом социально-политических причин. Культура Киевской Руси находилась под перекрестным влиянием различных цивилизаций. Это было связано с расположением государства между Западом и Востоком. Древнее государство было связано разнообразными политическими и торговыми отношениями с Центральной и Западной Европой, с одной стороны, а с другой - с азиатским Востоком и Византией. Киевская Русь с X века оказалась в центре проходных транзитных рыночных маршрутов. Соединили ее южные, восточные и западные соседи Макарий, митрополит.

Средневековье имеет особое значение в истории церковных отношений Руси и Византии. В России эпоха средневековья длилась дольше, чем в других европейских странах, и наша культура испытывала свои «отголоски» до начала XIX века, когда «корневой» архаизм провинции «встретился» с воображаемым средневековьем романтизм.

Начало новой эры было положено с принятием христианства в конце 10-го века (989), когда русские княжества вошли в Византию и приняли один из самых развитых типов культуры в мире в то время. Выбор, сделанный князем Владимиром, имел веские основания - не будет преувеличением сказать, что он предопределил всю последующую историю русской культуры. Византийские мастера построили первые в России каменные храмы, интерьеры которых были украшены фресками и мозаикой. Из Константинополя в Киев и другие города были привезены первые образцы изобразительного искусства - иконы и миниатюры рукописей.

Во времена Палеологической династии (1258-1453) Византия едва пережила уверенное наступление турок в Малой Азии, а затем на Балканах. Тем не менее, в этот период Константинопольский Патриархат, адаптируясь к новым политическим условиям, не только успешно сохранил свою юрисдикцию над обширными территориями, но и увеличил свой авторитет и влияние. Во время латинского вторжения в Константинополь (1204-1261) патриархат, находясь в изгнании в Никее, продолжал признаваться в качестве материнской церкви православных славян. Изгнанный патриарх был более щедрым и мягким по отношению к славянам, чем его предшественники, которые заняли столичный престол империи в зените своей власти. В 1219 году он установил ул.Савва, первый архиепископ независимой сербской церкви, в 1235 году признал Болгарский Патриархат в Тырново. В 1261 году патриархат вернулся в Константинополь, который был отбит у латинян. На протяжении этого периода Россия, которая должна была стать самой могущественной наследницей византийской цивилизации, находилась под строгим церковным контролем Патриарха Н.И.Петрова. Альбом достопримечательностей Церкви и Археологического музея Киевской Духовной Академии.

Когда большинство русских княжеств было завоевано монголами (1237-1240), «митрополит Киевский и всея Руси», который был назначен из Византии и часто был греком по происхождению, оставался самой влиятельной и единственной силой в России. В политическом смысле его престиж поддерживали хорошие дипломатические отношения между византийским двором и сарайской резиденцией монгольских ханов на Нижней Волге. Оставив свой традиционный престол в Киеве, который был разрушен монголами, митрополит перенес кафедру на север России, сначала во Владимир (1300 г.), а затем в Москву (1328 г.), которая в итоге стала церковной и политической столицей России. Это возвышение Москвы, которое было поддержано Византией, привело к центробежным движениям в западных епархиях российской метрополии. В короткие периоды в 14 веке под давлением великого князя литовского и польского короля патриарху пришлось поддержать создание отдельных метрополий в Новогрудке (Литва) и Галиче (оккупированная Польшей Галиция).

Но в 1390 году успех византийской церковной дипломатии помог вновь объединить метрополию. Эта необычайная дипломатическая деятельность патриархата повсюду в Восточной Европе больше не была основана на власти императора - теперь незначительной - но на авторитете Константинополя как интеллектуального и духовного центра «сообщества» народов. В поддержании культурных связей особая роль отводилась монастырям. Возрождение «исихаста», одобренное в Константинополе рядом соборов (1341, 1347, 1351), повторилось во всех православных странах. Афон, центр Исихаста духовность, был международным центром, где славянские, греческий, грузинские и молдавские монахи получили духовное образование, скопированные рукописи, переводы греческих текстов на свои языки и часто служили в качестве дипломатических посланников патриархии. Нередко они занимали епископские отделы в разных частях Восточной Европы, в Макарии, Митрополии.

Но вскоре Сербия (1389) и Болгария (1393) попали под натиск турок-османов, и гармоничные отношения между церковью Матери Константинополя и дочерней Русской церковью были нарушены из-за событий, связанных с Ферраро-Флорентийским собором (1438-1439). Грек Исидор, который был помещен в Византию в департамент Русской митрополии, подписал профсоюзный указ во Флоренции, но по возвращении в Москву (1441) был отклонен своей паствой.

В 1448 году русские епископы без обращения в Константинополь избрали его преемника митрополита Иону, и падение Византии под натиском турок (1453) было истолковано как божественное возмездие за предательство православия во Флоренции.

Несмотря на эти трагические события, духовный и интеллектуальный динамизм, проявленный Византийской Церковью в последние годы ее существования, сделал возможным выживание того, что французский историк Шарль Дил назвал «Византийским византийским языком». Константинопольский Патриархат продолжал существовать в Османской империи. Патриарх больше не мог служить в величественном Софийском соборе, который превратился в мечеть, но по приказу султана он стал политически ответственным за все христианское население империи, что дало ему новую власть не только над Греки, да еще и румыны и балканские славяне. Сохраняя все великолепие византийского богослужения, поддерживая традиции монашеской духовности, особенно на Афоне, патриархат в некоторых случаях становился жертвой мусульманского преследования и развращения османского двора, но русский вес Кауфмана II, его развитие и происхождение сохранялись для Нового века в связи с историей российских денежных систем с древних времен.

В то же время русский великий князь Иван III женился на племяннице последнего византийского императора (1472 г.), и русские стали рассматривать свою могучую столицу Москву как «новый Константинополь» или «третий Рим». И все же именно от тюрков Константинополя московские князья стремились и добивались признания их царского титула и установления Московского Патриархата в 1589 году. Даже для них византийское наследие сохранил Макарий, митрополит Русской Церкви.

Так, в России произошло устойчивое развитие христианства, влияние Византии было поглощено, что отразилось на искусстве и культуре. Так, например, живопись конца XIV - начала XV веков была освещена двумя основными явлениями русской (и мировой) культуры - творчеством византийского мастера Феофана Грека и русского иконописца Андрея Рублева. Манера Феофана (с которой мы знакомы с фресками храма Спаса на улице Ильина в Новгороде) отличается монохромной палитрой, использованием острых пространств, редкой выразительностью лаконичных пятен и линий, под которыми один Можно угадать сложный символический подтекст, близкий к тогдашней общепринятой доктрине Освящения исихазма и открытия Киевского художественно-промышленного и научного музея. Иконки Рублева по мягкому цвету и интерпретации формы, создающие настроение мягкого лиризма, покоя, ближе к поздней византийской живописи балканских стран 15-го века.

В конце XIV века важнейшее событие русской истории было учтено - в 1380 году в Куликовом сражении армия, объединенная князем Дмитрием Ивановичем под «Московским гербом», выиграла первое значительная победа над Ордой. Исключительную роль сыграла деятельность игумена Троицкого монастыря Сергия Радонежского, Макария, митрополита. Имя преподобного Сергия, ставшего впоследствии покровителем и покровителем Московского государства в сознании русских людей, имеет большое значение для культуры России. Сам святой и его последователи основали в то время более 200 монастырей новой коммунальной хартии для России, которая стала основой для так называемой «монашеской колонизации» слаборазвитых северных земель. Жизнь Сергия Радонежского была написана одним из выдающихся писателей того времени - Епифанием Мудрым. Для собора Сергиева монастыря Андрей Рублев написал знаменитую икону Троицы - величайшего шедевра русского средневековья.

В середине XV века произошла жестокая междоусобная война за московский княжеский престол. Только в конце этого столетия Иван III смог объединить русские земли вокруг Москвы (что стоило Пскову и Новгороду разоряться) и, наконец, положить конец покорности Орде - бескровному положению войск на реке Югре (1480 г.), который впоследствии получил поэтическое название «Пояс Богородицы», независимого государства во главе с московским князем.

Анализ византийского влияния на культуру Московской Руси

Культурные связи Византии и Московской Руси

Империя палеологов, избавившись от господства латинян в Константинополе, ни экономически, ни политически не обрела прежней силы. Однако ее культурный престиж все еще был очень высок. И если историки ранее настойчиво подчеркивали роль византийского влияния в итальянском ренессансе, а теперь пытаются его сузить, то нет никаких споров о решающей роли Византии в культурной истории славянских стран, традиционно входящей в ее состав. сфера влияния.

Ведь предок, например, так называемый. «Вторым южнославянским влиянием», которое оставило глубокий след в духовном, литературном и художественном творчестве России, была Византия. Южные славяне, благодаря тесным связям с Константинополем, стали посредниками в разработке сложного и декоративного стиля «плетения слов», упорядочения правописания, обогащения и усложнения языка. Новые особенности были обнаружены не только в греческих переводах, выполненных в основном болгарскими и сербскими монахами, но и в оригинальных произведениях, написанных в Болгарии, Сербии и Россия.

Славяне нисколько не ограничивались подражанием византийским образцам: во многих областях, например, в живописи, агиографии и проповеди, они были чрезвычайно плодовиты, а в иконописи они не уступали грекам. Кроме того, идеология универсализма, проповедуемая византийской церковью, требовала от греков большего, по сравнению с прошлым, уважения и внимания к славянам. Славяне были благодарны за дружбу. Например, русский пилигрим, посетивший собор Святой Софии, отметил доброту и приветливость патриарха Исидора (1347-1350) и написал, что патриарх «Вельм любит Россию».

Патриарх Каллист написал жизнь болгарского святого Феодосия Тарновского, у него были личные дружеские отношения в Болгарии, где его духовный наставник Григорий Синайский нашел убежище.

В 1362 году лидеры булгарского исихазма - Феодосий и Евфимий Тарновский - были тепло встречены в Константинополе. Эти и многие другие примеры свидетельствуют о растущей солидарности греков и славян, несмотря на то, что византийское культурное превосходство было сохранено и признано, особенно среди монашеской общины. Переводческая работа, проведение литургических и конституционных реформ, паломничество в Константинополь, путешествия иконописцев, дипломатов и церковных деятелей - все это было каналами проникновения в Россию идей и настроений византийской цивилизации, и они использовались гораздо активнее, чем в России предыдущие два века.

Вы можете найти примеры значительного русского литературного влияния на южных славян, которые показывают, что славянский православный мир вместе с Византией действительно составлял многонациональное религиозное и культурное сообщество, осознавая свое единство и создавая предпосылки для широкого обмена идеями и люди.

Историки охотно признают факт культурного сближения Византии, южных славян и Руси в XIV веке, однако специфика этих отношений определяется совсем по-другому. В чем, в первую очередь, была сущность византийского «палеологического возрождения» и полностью ли его приняли славяне?

В Византии эпоха палеологов ознаменовалась возрождением интереса к греческой античности в литературе и искусстве: это главная и наиболее известная особенность «палеологического возрождения». Тем не менее, сегодня большинство экспертов будет добавить к этому, что «литературная и научная культура античности всегда была неотъемлемой частью византийской цивилизации», что «то, что мы называем византийский возрождение было довольно просто новый всплеск элитного интереса к античности, интерес, который никогда не исчезал полностью - скорее, чем открытие древней культуры», и что «возрождение начала эпохи Палеолога было возрождением традиции, никогда не прерывалось».

Таким образом, можно отметить, что идеология так называемых «гуманистов» - закрытой аристократической литературной элиты - не обладала динамизмом и вдохновляющей силой, которые сделали возможным ренессанс в Италии. В Византии не было реального основания для настоящего «ренессанса», скорее, традиция мирного, зачастую противоречивого, а иногда и удивительно творческого сосуществования культурных особенностей греческой античности и христианской духовности продолжала жить там. Мы видели, что в 13 веке, когда центр империи находился в Никее, возрождение интереса к древности было связано с новой, заостренной национальной идентичностью. Социальная и интеллектуальная элита Византии, которой угрожали крестоносцы, вернулась к своему «эллинизму», который она выражала на своем обычном языке и в соответствии с культурным наследием древности.

Если мы обратимся к общей проблеме передачи византийской культуры славянам, то сразу же поразимся двум обстоятельствам, сопровождавшим этот процесс:

  • принцип перевода Писания и поклонения на национальные языки уже давно принят в восточном христианстве, из-за чего церковь не могла сыграть ту роль, которую она играла на западе, - обучая «варваров» посредством классической древности. Византийская церковь не учила «варваров» греческому языку, как западная церковь учила их на латыни;
  • хотя появление «греческой» идентичности византийцев было связано с возрождением светской эллинистической культуры, именно этот культурный аспект, согласно религиозным условиям, не мог быть передан славянам. Напротив, греческое самосознание, как и любой национализм, содержало в себе особенность, которая способствовала ослаблению византийского универсализма, а затем и развитию антагонизма между греками и славянами.   

Эти два фактора, наряду с преимущественно элитарным характером византийского эллинистического «гуманизма», полностью исключали любую существенную передачу светской греческой культуры славянам в целом и русским в частности. Подавляющее большинство византийских текстов, переведенных на славянский язык после крещения Руси, носили религиозный и церковный характер. Тем не менее, в четырнадцатом веке был сделан еще более строгий отбор, и были переведены исключительно литургические тексты и произведения монашеской духовности, в том числе агиографические, патристические (в частности, исихастские) работы по «умной молитве».

Важным событием XIV века стало введение в России Иерусалимского Типикон, или, точнее, Типикон палестинского монастыря Святой Саввы. До сих пор ни один ученый не дал исчерпывающего объяснения значительного факта, что в 12 веке Константинопольская Церковь, в разгар своего влияния и власти, постепенно заменяла существующие литургические уставы (Типикон Великой Церкви, Типикон Иоанн Студит) с уставом монастыря Святого Саввы.

Завоевание арабами Ближнего Востока, очевидно, не подорвало авторитета Святой Земли и древнего палестинского монашества. Изменения происходили постепенно и не были отмечены специальными правилами. Они не повлекли за собой резких перемен в богослужении, но затронули только структуру ежедневных и праздничных служб, а также монашеский орден. По сути, литургический орден остался таким же, каким он был сформирован в результате синтеза «соборных» и «монашеских» уставов. Этот синтез произошел в X и XI веках. Тем не менее, очень важно, что не Константинополь стал образцом реформ, а Иерусалим: его символическое, эсхатологическое и духовное влияние было усилено падением Константинополя под ударами крестоносцев в 1204 году и последующим распространением монашества в церковь. В эпоху палеологов монастырские паломничества на Святую Землю не прекращались, в них приняли участие такие учителя церкви, как Патриарх Афанасий I и Иоанн Савва Ватопедский.

Среди славян палестинский типикон начал распространяться, по крайней мере, с того времени, когда святая Савва Сербская представила его на Афоне, а его преемник архиепископ Никодим в 1319 году перевел его на славянский язык. Популяризации палестинской литургической и канонической традиции также способствовали хорошо известные славянские переводы «Пандектов и тактик» Никона Монтенегрина, писателя 11-го века.

В официальных пастырских письмах, присланных в Россию Константинопольским патриархом, элементы Иерусалимского Тиконика появляются в конце 13-го века: они содержатся, например, в «Ответах» патриархального синода епископу Саранскому Феогносту (1276) и в «Руководстве» митрополита Максима (1283–1306).

Тем не менее, систематическое объединение литургических и канонических практик в соответствии с палестинской моделью было осуществлено в царствование Киприана (1390-1406) и Фотия (1408-1431). Как в Византии, так и в славянских странах эта реформа отличалась стремлением унифицировать и систематизировать литургическую практику: именно в это время в Константинополе был разработан подробный свод правил, регулирующих празднование евхаристии и ежедневного богослужения, который был немедленно передается славянам. В рукописных источниках эти рецепты сочетаются с именем Патриарха Филофея (1354-1357, 1364-1376), что, несомненно, способствовало их широкому распространению, хотя первоначально они были составлены в Константинополе во времена правления Патриарха Афанасия I (1289-1293).

Стремление достичь литургического и канонического единства еще раз показывает, что монашеское возрождение в Византии XIV века не было чисто эзотерическим мистическим феноменом. Монахи, пришедшие к управлению церковью, позаботились об усилении централизованной власти патриархата и введении единой литургической хартии, чтобы создать прочную основу для столь же активного распространения монашеской духовности.

В XIV веке огромный свод византийской гимнографии, созданный в 9-м и 10-м веках, сохранился без изменений: песнопения разных циклов - ежедневных, еженедельных, ежегодных и пасхальных. Но это хранилище продолжало пополняться. Особенно популярными, например, были гимны и каноны, написанные патриархом Филофеем. Филофей не только совершил службу в честь святого Григория Паламы, который был канонизирован в 1369 году, но также написал несколько других литургических и агиографических текстов. Поскольку Филофей имел постоянные контакты со славянскими странами, его гимны и молитвы были переведены на славянский язык при его жизни, либо в Болгарии, либо в России.

В XIV веке не только литургическая реформа и новый Типикон, но и огромное количество духовной, преимущественно монашеской и исихастской литературы, перешло к славянам и, в частности, к России из Византии. В древней библиотеке Троицкой Лавры, в славянском переводе XIV и XV веков, находились книги таких классиков исихастской духовности, как Иоанн Климак, Доротей, Исаак Ниневийский, Симеон Новый Богослов, преподобный Григорий Синайский. Их произведения были в XV веке в библиотеке Кирилло-Белозерского монастыря.

Если вы сравните коллекции основных русских монастырских библиотек с современными византийскими книжными собраниями на Афоне, Патмосе или Синае, вы будете поражены сходством: русские монахи читают тех же святых отцов и те же жизни святых, что и их греческие братья. «Второе южнославянское» или «византийское» влияние дало России достаточно переводов, чтобы сделать русские монастыри почти равными греческим монастырям. Русские монастыри заметно отличаются от византийских только в том, что касается выбора чисто богословской литературы: им почти не хватает богословских произведений каппадокийцев, св. Кирилла Александрийского, св.Максима Исповедника, полемических трактатов, составленных в 14 веке богословами-паламитами. Значительным исключением являются работы Псевдо-Дионисия Ареопагита, а также некоторая схолия Максима Исповедника, переведенная в 1371 году на Афоне сербским монахом Исаией: сразу после перевода рукопись была доставлена ​​в Россию, и вот она была лично скопировано митрополитом киприанским (до 1406 г.). Исключения также включают протокол дебатов о Паламе с его противниками, составленный Дэвидом Дидипатом, и материалы антииудейской и антилатинской полемики, непосредственно связанной с Россией.

Эти примеры показывают, что литературные отношения между Россией и Византией осуществлялись в основном по церковным и монастырским каналам. Церковные кружки, как правило, не придавали большого значения переводу светских произведений на славянский язык. Среди мирских писаний, проникших в Россию, хроники и другие исторические писания абсолютно преобладали, философская или научная работа практически отсутствовала.

Как можно говорить о влиянии «палеологического возрождения» на славян в таких условиях? Мы уже отмечали, что само понятие «возрождение» вряд ли оправдано по отношению к Византии XIV века. Это становится еще более неопределенным в славянском контексте. В Византии литературные и интеллектуальные традиции древности культивировались узкой элитой гуманистов, все чаще обращающейся к западу. Они либо вообще не имели отношений со славянами, либо такие отношения были очень незначительными. Единственное известное исключение - интерес Никифора Григория к делам русской церкви и его предполагаемые личные связи с митрополитом киевским и всея Руси богословом (1328-1353), которого он называет «мудрым и боголюбивым человеком».

Если описанные Григорием события действительно имели место, то перед нами единственный случай, когда лидер византийской церкви в славянских странах встал на сторону антипаламитов в богословских спорах XIV века. Можно предположить, что Григор имел в виду акт официального одобрения Феогностом анафемы, наложенной на Паламу патриархом Иоанном Калека в 1344 году. Поскольку анафема была одобрена патриархом и синодом, вполне возможно, что такое одобрение требовалось от всех митрополитов патриархата. Даже если Феогност поддержал политику патриархата в 1344 году, нет никакой информации о его конфликтах с патриархами Исихаста Исидором, Каллистом и Филофеем, которые занимали кафедру до его смерти в 1353 году, или о его поддержке группы антипаламитов. епископы во главе с Матфеем Эфесом (его Феогност, я должен был знать, потому что в 1331-1332 годах Матвей был в России), который выступил против паланизма после 1347 года.

Поэтому нет никаких оснований полагать, что кто-то распространял в России интеллектуальные тенденции так называемого «палеологического возрождения». В то же время, есть очевидные свидетельства наплыва традиционной исихастской литературы, которая была принята немедленно и без каких-либо богословских дебатов. Дискуссия, если она возникла, велась на совершенно ином уровне, чем научные дебаты византийских богословов. Так, в новгородских летописях 1347 года воспроизводится текст послания архиепископа Новгородского Василия Калики его брату епископу Тверскому Феодору, в котором Василий пытается доказать существование «земного рая», текст предполагает, что в Твери существование такого «рая» в географически точном смысле было опровергнуто. Обе стороны использовали аргументы, тесно связанные с идеей духовного рая, широко распространенной в аскетической литературе, которая доступна для личного восприятия святых. Обе стороны также верили, что творение Бога было нетленным и вечным. Понятно, что попытки сопоставить этот примитивный спор между русскими епископами и богословскими дебатами паламитов и варламитов ни к чему не приводят. Ни Василий, ни Феодор не отрицают реальность появления божественного света: они расходятся во мнениях только по вопросу «мистической географии». Можно только отметить более частое использование мистической терминологии, упоминание в послании Василия Калики о духовном опыте и видение света апостолами во время Преображения Господня - все это показывает атмосферу, созданную в России под влиянием византийского исихазма. Из других явлений, например, из возрождения монашества, мы видим, что исихазм принес в Россию личное понимание религиозного опыта, что способствовало не только развитию монашеской духовности, но и идеям обожествления плоти и преобразование всего творения.

Если «возрождение» означает развитие идей персонализма и творчества, а не традиционной идеи возврата к греческой древности, то мы понимаем значение термина «до возрождения», который используется Д.С.Лихачевым для Обозначают культурное развитие Византии, Руси и южных славян в XIV в. Это «предварительное возрождение», однако, ни в Византии, ни в России (конечно, по разным причинам) не стало «Ренессансом».

В письменных источниках мы не найдем ссылок на связи, которые могли или не могли существовать между интеллектуальным и религиозным движением в Византии в эпоху палеологов и развитием живописи. Однако искусствоведы часто обсуждают эту проблему. Какова была культурная и религиозная основа так называемого «палеологического возрождения», которое привело византийских и славянских мастеров к значительному обновлению стиля, большей близости к жизни, к подражанию античным образцам? Андрей Грабарь писал о византийских художниках конца 13 и начала 14 веков: «Мы видим, что они предвосхищают открытия Каваллини и Джотто, а также тех итальянских художников 15 века, которые возродили великий стиль классической живописи».

Большинство экспертов склонны связывать развитие византийской живописи с возрождением интереса к классической древности. Такое мнение подтверждается тем фактом, что в указанную эпоху большинство церковных учреждений «были основаны представителями блестящей знати, которые обладали властью и средствами», и, как мы видели выше, интерес к древности возродился именно в этой довольно узкой и элегантной обстановке. Сразу вспоминается Теодор Метохит, известный богач и ученый-гуманист, который восстановил монастырь Хора в Константинополе. Исследователи, придерживающиеся этой концепции, обычно также считают, что победа исихастов в соборах 1341, 1347 и 1351 гг. Оказала пагубное влияние на судьбу художественного «ренессанса». Историки живописи отмечают, что в середине XIV века произошли изменения в стиле живописи: «умеренные нововведения предыдущего периода не отменяются, а не дополняются никакими новыми». Это объясняется триумфом монашеской строгости и мнением паламитов о том, что «Бога можно познать «напрямую» через благочестивую жизнь в лоне церкви и через таинства, которые придают каждому верующему мистический союз со Христом». «Такая идеология, которая возродила византийские традиции раннего средневековья, несомненно, оторвала религиозное искусство от реальной жизни и не позволила обновить его путем личного поиска художника».

Мнение о том, что исихазм препятствовал развитию живописи, основано на том факте, что монахи проповедовали и практиковали бедность, и поэтому не могли одобрить чрезмерную стоимость мозаичных украшений и других предметов искусства: некоторые из них, в том числе патриарх Афанасий I и Григорий Сам Паламу обвиняли даже в иконоборчестве.

Однако эта упрощенная схема искажает сущность так называемого «палеологического ренессанса». С этим можно противопоставить следующее. Монашеский ригоризм пользовался большим влиянием задолго до победы паламитов, и его крупнейшие представители - патриархи Арсений и Афанасий - правили византийской церковью в период максимального расцвета «Ренессанса», то есть в начале эпохи палеологов. Кроме того, следует отметить, что многие византийские гуманисты не только продолжали свою деятельность в Константинополе после 1351 года, но также пользовались поддержкой императорского двора и имели широкие связи с Италией, где их художественные вкусы можно было только укрепить. Уже в первой половине 15-го века Георгий Гемистий Плифон (ок. 1360-1452) и его ученик и друг Никейский Виссарион (1402-1472), как и другие гуманисты, были очень влиятельными людьми, они имели хорошие возможности для продвижения искусства. Более того, ведущие паламитские иерархи, такие как Патриарх Филофей, уважали светскую науку. Нил Кавасила, архиепископ Салоникский, «страстно увлеченный писаниями Фомы Аквинского», потому что этот богослов использовал Аристотеля.

Если победа паламитов в 1347-1351 гг. не положила конец таким интеллектуальным увлечениям, то допустимо ли только этим объяснить прекращение якобы «предварительного перерождения» в искусстве? Эта точка зрения не может быть подтверждена никакими убедительными фактами. Вполне возможно, что кризис (сущность которого и хронологические рамки должны быть более точно определены историками искусства, чем это делается сейчас) объясняется более общими политическими, культурными и экономическими факторами, которые привели к упадку Византии в последний век своего существования.

Весьма характерно, что художественные движения эпохи палеологов интенсивно развивались в славянских странах, где нельзя было передать чисто греческий интерес к древности. Более того, как мы показали выше, в отношениях между Византией и славянскими странами, особенно Россией, главную роль играл монашество, вдохновленное идеями исихазма. Трудно представить, чтобы в славянских странах столь широко распространенной популярностью и покровительством церковных и светских властей пользовалось искусство, которое якобы систематически осуждалось монашеством.

Здесь не место обсуждать расцвет искусства на Балканах, последовавший в XIV веке, в основном представленный росписью монастырских церквей. Хроники говорят о многочисленных художественных контактах между Россией и Константинополем: например, в 1344 году греческие художники, привезенные в Россию митрополитом Феогностом, украсили Успенский собор Московского Кремля.

Но, конечно же, Феофан Грек был самым известным византийским художником, работавшим в России. Его биография известна нам из летописей, а также - из послания крещения Мудрого настоятеля Кирилла Тверского, написанного около 1415 года. Феофан сначала работал в Константинополе, Халцедоне, Галате и Кафе, а затем он приехал в Новгород и в 1378 году расписал церковь Преображения Господня и некоторые другие. Он также работал в Нижнем Новгороде и, наконец, в Москве, в частности, в Благовещенском и Архангельском соборах Кремля. Его картины в Преображенской церкви в Новгороде и иконостас его работ в Благовещенском соборе, подтверждающие славу одного из величайших художников всех веков, сохранились до наших дней. Феофан уникально способен передать желание человека Богу и «обожествление», дарованное свыше, его живопись всегда индивидуальна, динамична и красочна. В его творчестве личный гений сочетается с лучшими достижениями палеологической живописи.

Но как работа Феофана связана с духовным и культурным кризисом, отраженным в «спорах о исихасте»? Если вы согласны с теми, кто считает византийский исихазм консервативной реакцией, отрицанием человека во имя божественного, монашеским отказом от интеллектуальной критики и культурного творчества, вам придется объединить Феофана с «гуманистами» и даже интерпретировать его жизнь в России как ссылка похожа на бегство некоторых греческих гуманистов в Италию. Современный Феофан должен будет видеть расцвет иконописи на севере России как отражение гуманизма, в отличие от духовных традиций, заимствованных в Константинополе наряду с монашеской письменностью: в конце концов, в 1405 году великий Андрей Рублев работал над живописью Благовещенский собор в Москве под руководством Феофана.

Но такой резкий контраст между исихазмом и наиболее плодотворными аспектами палеологического искусства появляется только тогда, когда сущность религиозного движения XIV века слишком узко определена. Выше мы подчеркивали тот факт, что это движение не было исключительно аскетичным (исихазм как отшельник), что оно сформулировало широкие религиозные, культурные и социальные принципы. Поэтому вполне возможно, что во многих отдельных случаях монашеский ригоризм сдерживал, как и в другие эпохи, художественное творчество, но нельзя приписывать исихазм намеренному замораживанию творческой деятельности.

Вопрос о связи византийского исихазма и искусства неразрывно связан с дискуссией о направлении византийского богословского творчества XIV века. В то время как некоторые ученые считают паламизм консервативной тенденцией, другие рассматривают его как новшество, которое нарушает традиции греческой патристики, которым скорее следовали Варлаам и его ученики. Недавно была высказана точка зрения, согласно которой исихаст и паламиты утверждали, что возможность человека, непосредственно созерцая несотворенный божественный свет, исключает как ненужные, христологические и другие аргументы в пользу почтения к иконам, разработанным византийскими православными богословами в борьбе с иконоборчеством VIII и IX веков.

Автор этой книги высказал свое мнение по этому вопросу и считает, что спор основан на недоразумении. Христология Халцедона и после Халцедонской эры основывалась на тезисе «ипостасного единства» во Христе божественной и человеческой природы и служила основой для размышлений как для последователей иконы, так и для паламитского исихазма, обе тенденции не могут быть поняты в отрыве от общей для них христологической основы. «Ипостасное единство» и патристическая доктрина «обожения» подразумевают, что обожествление достижимо благодаря человечности плоти Христовой. Фундаментальная общность обеих богословских позиций видна из бесчисленных ссылок Палам на тексты, такие как проповедь о Преображении святого Иоанна Дамасского, - во время иконоборческого спора он защищал горячего сторонника «материи» как естественного посредника благодати - или христологическая подготовка. Можно, конечно, утверждать, что монашеский аскетизм не поощрял чрезмерных расходов на украшение храмов, что практика «умных» молитв могла бы с высоким уровнем духовности сделать такие украшения ненужными, но несомненно, что богословие паламита сделало Ни в коем случае не оспаривайте законность существования христианского искусства, которое во все времена основывалось на учении о воплощении Бога.

Приводит ли паламизм в Византии к сдерживающему консерватизму в искусстве или нет, но очевидно, что возрождение монашества в славянских странах, в частности в России, привело к прямо противоположным результатам. Грек Феофан был близким другом Епифания Мудрого. Епифаний хвалит его оригинальный стиль: когда Феофан писал, он «никогда не смотрел на существующие образцы», но «в своем духе он постигал далекие и ментальные вещи, в то время как он созерцал духовную красоту духовными глазами». Митрополит Киприан покровительствовал Феофану, который расписывал Благовещенский и Архангельский соборы в Москве, а его знаменитый ученик Андрей Рублев был монахом Троицкого монастыря.

В России монашеское возрождение было связано не столько с технологией и теологией исихазма, сколько с общим духовным и религиозным подъемом, сопровождавшим его. Искусство было частью этого возрождения. Не только Феофан и Рублев не могут быть против исихазма, но монах и иконописец были объединены в одном человеке. Это, конечно, не означает, что все проявления личного гения в творчестве Феофана должны объясняться теологией исихаста или что мы должны различать сторонников истинной духовности исихастов (таких как Николас Кавасила) и «схоластических полемистов» (таких как Палама).

Монашеское возрождение пришло из Византии в Россию и как целостное мировоззрение, и как обновление личной религиозности, индивидуальной молитвы, как сознательного отношения к культуре и христианству. Это создало атмосферу, способствующую творческой деятельности. В России не было собственного Варлаама, поэтому не было необходимости переводить полемические труды византийских богословов XIV века. Но молодое и довольно богатое московское княжество, в отличие от обедневшей Византии, могло бы оказать широкую поддержку развитию искусства.

Строительство новых церквей, основание монастырей, настойчивое восхищение русских за культурное наследие Византии - все это создавало благоприятные условия для работы Феофана, Андрея Рублева и их многочисленных учеников. Эта работа говорила с современниками единства с Богом как с основным содержанием человеческой жизни; их искусство, подобно духовности и теологии исихастов, стремилось показать, что такая связь возможна, что она зависит как от божественной благодати, так и от желания человека достичь ее, что эта связь касается не только человеческого духа, но и человеческое существо во всей его полноте, как тела и души, которые Бог облек в Личность Иисуса Христа. Определение этого духовного движения как «сдерживающего консерватизма» может основываться только на подсознательной вере, присущей многим историкам, в то, что «прогресс» возможен только при светском понимании человека. Если мы разделяем это предубеждение, унаследованное от Просвещения, то средневековая культура в целом и византийская в частности не могут быть поняты в ее позитивных основах, оставляя за собой только определение «темного средневековья».

Византийское влияние на культуру Московской Руси и ее последствия

Международная политическая концепция Византии, ее отношения с Россией определялись традиционализмом идеологических принципов. Они состояли из римского имперского универсализма, эллинистической оппозиции греков и «варваров», христианского экуменизма с идеей единой церкви в сочетании с византийской идеей самодержавия. В то же время нельзя не отметить гибкость византийской дипломатии в балансе между традиционной теорией и учетом политических реалий.

Принципы и методы византийской дипломатии в отношениях с Россией включали установление межгосударственных договорных отношений, которые вводили международную политику в правовую базу, что предотвращало совершение неожиданных набегов, разгромов городов и военного давления.

Наибольшее влияние византийской культуры проявилось в формировании Московского княжества (XIII-XV вв.) и формировании Великорусского государства (XV-XVI вв.).

Очень важное место в отношениях между государствами отводилось церемониям приемов, гала-ужинам, официальным и неформальным беседам.

Брак московского государя - князя Ивана III Васильевича с племянницей последнего византийского императора Софии был важным событием в русской истории. При Софии было создано много приказов и обычаев византийского двора. Церемониал стал более величественным и торжественным. Сам великий князь вдруг каким-то образом возвысил себя в глазах своих современников, которые заметили, что Иван, выйдя замуж за племянницы византийского императора, внезапно стал самодержавным сувереном и поднялся до царственной недосягаемой высоты, перед которой боярин, князь и потомок Рюрика и Гедемина должен благоговейно поклониться последним из подданных. Именно в это время Иван III начал внушать страх своим единственным взглядом. Этот брак укрепил позиции Древней Руси на международной арене.

Желая показать, что Москва во всех отношениях является преемницей Константинополя, Иван III впервые в России ввел свадебную церемонию для королевства. Кроме того, он объединил московский герб с гербом Византии: московский Георгий Победоносец, убивающий змею, с византийским двуглавым орлом.

Позже Иван IV Грозный стал называть себя королем по аналогии с византийским императором. До 15 века митрополит в России назначался с согласия византийского патриарха. Как и в Византии, в России стали появляться монастыри. Из договоров с Византией X в. понятно, что купцы играли заметную роль в международных отношениях России, когда они не только делали покупки за границей, но и выступали в качестве дипломатов, которые имели широкие контакты с иностранными судами и общественными кругами.

В контрактах также упоминаются смертная казнь, штрафные санкции, регламентируется право нанимать на службу, меры по поимке сбежавших рабов, регистрация определенных товаров. Более того, договоры предусматривали реализацию права кровной мести и других обычных норм.

Договоры Руси с Византией являются чрезвычайно ценным источником истории государства и права Древней Руси, древнерусского и международного права, а также русско-византийских отношений.

В московскую эпоху византийский закон непосредственно применялся только церковными судами, светские институты знали его лишь постольку, поскольку это отражалось в суверенных указах, и поэтому его влияние на практику не могло быть решающим. Это также отразилось в меньшей степени на указанной активности московских государей, чем в московской России. Тем не менее многие статьи Кодекса Совета 1649 г. заимствованы из византийского законодательства. Впоследствии некоторые из этих статей были перенесены в Свод законов.

Влияние духовенства, руководствуясь византийскими законами, в области уголовного права было несравненно глубже. До принятия христианства в России материальный взгляд на преступление как на причину обиды и вреда преобладал.

Киевская Русь, переняв христианство в 988 году из рук Византии, унаследовала целую систему духовных, эстетических, нравственных ценностей, присущих христианской культуре.

Церковь сыграла важную роль в экономической и политической жизни древнерусского государства. С принятием христианства византийское духовенство стало руководить высшей церковной иерархией. Только при Ярославе митрополитом киевским был назначен Илларион, русский по происхождению. По приказу Ивана III греческий монах Максим Грек перевел греческие церковные книги на русский язык.

Несмотря на все превратности и трудности в отношениях с Византией, принятие христианства Россией из нее стало неизбежным. Здесь для России не было других исторических альтернатив. Иудаизм и ислам представляли соседние с Россией кочевые и полукочевые народы, чей образ жизни и менталитет были совершенно чужды славянскому фермеру. И к концу 10-го века униженный и маломощный Рим был слишком далеко. Весь ход становления и развития древнерусского государства и его геополитическое положение привели к исторической закономерности, которая сделала Византию «крестной матерью» Древней Руси.

В области станковой живописи первым толчком влияния византийской живописи стал импорт в Россию икон в X-XI веках, которые затем были скопированы. Принесенные иконы были помещены в недавно построенные храмы и на многие века стали почитаемыми святынями.

Русское слово «икона» происходит от греческого «эйкен», что означает образ, образ, подражание.

Иконография строго следует богословским канонам написания икон, разработанным в Византии на 7-м Вселенском соборе в 787 году. И иконопись древнерусского языка унаследовала традиционные принципы изображения святых, закрепленные иконографическими оригиналами византийского образца.

Византийский канон живописи не был безоговорочно принят русскими художниками. Русские художники проникают в картины византийских мастеров, которые создают в Киеве, Новгороде и других городах. Например, роспись Софийского собора в Киеве является одним из самых великолепных образцов фресковой живописи XI века. Это один из самых ранних известных нам памятников монументальной живописи, хорошо сохранившийся.

В период становления монументальной архитектуры на Руси, в конце X - первой половине XI в. роль византийского влияния была очень велика. Отсутствие собственных традиций каменно-кирпичной архитектуры и собственных мастеров привело к тому, что строительство в Киеве на ранней стадии целиком находилось в руках приезжающих греческих архитекторов. Тем не менее, полное совпадение византийских и киевских построек даже в тот период не наблюдается.

Византийское искусство, унаследовав огромный опыт художественного развития античности, разработало в 10 веке особый вид храма, чья композиция и выразительность стали образцами архитектуры всей Восточной Европы. Это была так называемая крестово-купольная церковь, структура которой стала основой архитектуры домонгольской Руси. На его основе созданы оригинальные высокохудожественные произведения. Таков был первый каменный храм, построенный в 991-996 гг. Десятинная церковь, впоследствии разрушенная татаро-монголами в 13 веке.

Византийская эстетика оказала огромное влияние на музыкальную культуру, долгое время определяя пути развития русской музыки.

Древняя Русь воспринимала византийскую музыкальную культуру и новую музыкальную эстетику наряду с крещением как прямой источник. Летописец в «Повести временных лет» объясняет выбор новой веры по византийской модели красотой византийского культа, поразившего русских послов.

Феодосий Печерский ввел в России фундаментальное понятие византийской музыкальной эстетики - «ангельское пение». Он сыграл важную роль в развитии русской церковной хоровой музыки всех последующих эпох. В Византии идея ангельского пения была развита Псевдо-Дионисием Ареопагитом.

Византийский канон лег в основу певческой церковной культуры Древней Руси. Однако если в Византии музыкально-поэтический канон поклонения постепенно развивался в течение нескольких веков и окончательно сформировался к X веку, то в Древней Руси этот канон воспринимался как целое вместе с крещением Руси и считался чем-то непоколебимым, священным, его нарушение в России можно рассматривать как ересь. Впоследствии первоначальная византийская основа церковного пения была модифицирована, ассимилирована на русской земле.

Несомненно, влияние Византии на политическое, правовое, духовное развитие Древней Руси имеет всемирно-историческое значение.

Во время формирования государства Древней Руси Византия как наиболее культурная страна в Европе в то время помогла России вырваться из тьмы язычества, помогла России обрести свое государственное достоинство и стала источником славянского диплома для России, которая стал главным фактором быстрого и всестороннего прогресса древнерусской культуры.

Древняя Русь унаследовала множество орденов и обычаев византийского двора, в том числе церемонию бракосочетания за царство, государственные титулы, объединение московского герба с гербом Византии.

Заключение

Несомненно, влияние Византии на политическое, правовое, духовное развитие Древней Руси имеет всемирно-историческое значение.

Во время формирования государства Древней Руси Византия как наиболее культурная страна в Европе в то время помогла России вырваться из тьмы язычества, помогла России обрести свое государственное достоинство и стала источником славянского диплома для России, которая стал главным фактором быстрого и всестороннего прогресса древнерусской культуры.

Древняя Русь унаследовала множество орденов и обычаев византийского двора, в том числе церемонию бракосочетания за царство, государственные титулы, объединение московского герба с гербом Византии.

Как и в Византии, в России стали появляться монастыри, церковь превратилась в богатую организацию, имеющую многочисленные земельные владения.

Из русско-византийских договоров древнерусский закон принял множество межгосударственных норм.

Основными источниками византийского права, заимствованными из древнерусского права, были Номоканон, Эклога, Прохирон, «Закон народного правосудия».

Преступление стало рассматриваться не как оскорбление и причинение вреда, а как нарушение требований закона.

К концу X века, когда Россия приняла христианство, классический византийский стиль окончательно развился, который оставался почти неизменным около полутора веков. Торжественный, возвышенный характер византийского искусства, глубокая духовность его образов, которые наглядно демонстрируют христианские идеалы, оказались созвучными мировоззрению и художественным и эстетическим потребностям Древней Руси.