Пьер Гамарра
Читателя потрясает даже не столько само преступление (в литературе описывали и более кровавые злодеяния), сколько невероятное хладнокровие и деловитая расчетливость, которые проявляет преступник, фабрикуя хитроумную «ловушку» для заманивания и уничтожения жертвы. Авторы сумели передать в своем романе чувства, которые вызывают такое заведомое принижение значимости и ценности человека, что дает возможность бестрепетно и ловко манипулировать людьми, их сознанием, психикой, а если нужно, и их жизнью. Все дальнейшее творчество Буало — Нарсежака представляет собой развитие этой темы в многочисленных, самых неожиданных вариантах. Иной раз кажется, что, пожалу!i, авторы перехватывают через край, показывая чересчур сложный переплет хитроумных и бесчеловечных инсценировок и комбинаций, к которым прибегают преступники ради денег. Но современная французская действительность изобилует примерами, подтверждающими достоверность и типичность той усложненности и «маскарадности» преступных действий, которые так характерны для романов Буало — Нарсежака. Кажется, будто со страниц их произведений сошел случай, рассказанный в «Правде» от 12 февраля 1988 года Юрием Жуковым, который прочитал в уголовной хронике парижской прессы удивительную историю о том, как крупный бизнесмен—генеральный директор фирмы, производящей игрушки, ради получения (через жену) 14 миллионов франков страховки инсценировал собственную смерть: сгорела машина, а в ней нашли его обугленный труп. На самом деле в ней находился заманенный туда другом жуликоватого бизнесмена какой-то неизвестный бродяга, несчастный парижский бездомный, лишенный работы и крова. Страховые компании, не желавшие расставаться с миллионами, провели расследование и обнаружили обман, а бывшего генерального директора выловили в Марселе, где он жил, сменив не только документы, но и внешность с помощью хирургической операции. Именно подобного рода истории и служат материалом для Буало и Нарсежака, которые придают ему силу художественного обобщения, обнажая его враждебную для человека страшную суть. Такой подход к построению детектива, преобразованного в эффективное средство раскрытия трагедии личности, оказал влияние на дальнейшее раскрытие жанра во Франции. Тип детективно-психологического романа, созданный Бу-ало и Нарсежаком, оказался удачно найденной романной моделью, которая стала распространяться в самых разнообразных вариантах, углубляющих тему «человек в ловушке». У Буало—Нарсежака появились последователи. Одной из самых известных и неоднократно издаваемых книг этого направления стал знаменитый роман двух других соавторов—Поля Александра и Мориса Ролана — «Увидеть Лондон и умереть» (1956). После его экранизации название этого романа стало крылатой фразой и вошло во французский язык как своеобразное идиоматическое выражение, означающее «крушение надежды в момент, когда она казалась уже осуществимой». В романе рассказано о том, как Дэвид Тейлор—американский банкир из «глубинки», честный, искренний и порядочный человек, горячо любивший свою жену, оказался жертвой гнусного и страшного обмана. Герой романа был всю жизнь защищен от реальности с ее трудностями и противоречиями. Прочной броней ему служило прежде всего его материальное положение хозяина банка —им владели еще его дед и отец, к тому же он был защищен и твердой верой в незыблемость семьи и любви, то есть обладал устойчивыми моральными принципами, казавшимися ему нерушимыми, вечными и свойственными всем порядочным людям, особенно тем, с которыми он дружил, работал, постоянно общался. Словом, это был человек старой, довоенной, идеалистической формации. Только неожиданное исчезновение жены и поиски ее в Лондоне столкнули его впервые с совершенно неведомыми ему сторонами социальной действительности послевоенной Европы, где выявилось к этому времени, что обесценены все этические нормы, что процветают откровенные и безжалостные хищники. Таинственность, загадочность атмосферы, в которую попал Дэвид Тейлор, —запутанный лабиринт узких улиц, густой лондонский туман, когда ничего нельзя различить, необъяснимые, странные явления и события,—все это вызывает смятения ное состояние у героя романа, постепенно начинающего осознавать всю полноту своего одиночества. Зашатались нравственные опоры, к которым привык он с детства. Формальное отношение к делу Скотланд-Ярда — официальной английской полиции—побуждает Тейлора самому вести расследование. Как и у Буало—Нарсежака, здесь также будущая жертва становится сама себе детективом, не понимая своей обреченности. Но раскрывает он не преступление, а неведомый ему прежде кошмар повседневного существования, обнаруживает действительность такую, какую он никогда не знал. Узнает много для себя неожиданного. Но, однако, он не осознает до конца всей глубины цинизма и безнравственности тех людей, которым верил, как самому себе. В конце романа преступники выявлены, справедливость (в отличие от книги Буало—Нарсежака) вроде бы восторжествовала. Но Дэвид Тейлор гибнет. Он и не мог не погибнуть: в его лице погибали идеализм, человеческая вера в нерушимость нравственных ценностей, неуместных в мире хищников. Уголовная история об убийстве американского банкира обретает в романе «Увидеть Лондон и умереть» глубокий обобщающий смысл. Авторы как бы прощаются в этой книге с иллюзиями, которыми тешили себя много поколений довоенного общества и в Америке, и в Европе. Детективный роман тем самым получает дополнительную нагрузку. Его создатели не ограничиваются больше изображением одного лишь увлекательного поиска преступника, а используют детективное повествование для более убедительного и наглядного выявления острых социально-пспхологиче-ских проблем современности. Особенно заметна эта новая функция детективной прозы в романе «Убийце — Гонкуровская премия» (1963). Его автор —Пьер Гамарра (род. в 1919 г.) никогда прежде не писал детективов. Участник Сопротивления, писатель-ком-мунист, друг Советского Союза, редактор журнала «Эрой», автор многих романов и повестей о Сопротивлении, о жизни простых тружеников, о «маленьких людях», их надеждах, невзгодах и радостях, Пьер Гамарра хорошо известен в нашей стране. Почти все его книги переводились на русский, украинский и ряд других языков СССР и пользуются неизменной популярностью. К детективному жанру он обратился как к эффективному художественному средству разоблачения духа меркантилизма, болезненного соперничества и полной безнравственности, пропитавших все поры общества и проникших даже в литературную среду. Пьер Гамарра как прогрессивный писатель-гуманист не может мириться с эрозией духовной культуры и общественной морали. Его роман «Убийце—Гонкуровскую премию» — произведение по сути своей остро сатирическое. Детективная форма повествования играет здесь роль своего рода усилителя авторского критического изображения тех явлений, которые он разоблачает. Каждую осень в литературном мире Парижа царит нездоровый ажиотаж в связи с присуждением ежегодных литературных премий. Вообще во Франции их более 1500. Но наиболее притягательные из них пять: премия Академии Гонкуров, премии имени Теофраста Ренодо, Фемина, Интераллье, Медичи. Авторы, получившие эти премии, публикуют свои книги повышенным тиражом, имеют «большую прессу», что приносит им известность, славу и деньги, а их издателям—крупные прибыли. В обстановке упадка морали и общего снижения нравственных критериев в лауреаты правдами и неправдами пробиваются прежде всего бесчестные люди, готовые рады этого на все, даже, если нужно, на преступление. Описывая такой случай, Пьер Гамарра специально оговаривает, что он не нападает именно на Гонкуровскую академию—учреждение в высшей степени почтенное, уважаемое и старинное. Она была основана в 1896 году в соответствии с завещанием Эдмонда Гонкура —известного французского писателя XIX века, работавшего в соавторстве с умершим раньше его братом Жюлем. Задача Академии Гонкуров состоит в том, чтобы давать оценки произведениям и присуждать лучшим из них премию из средств, оставленных для этой цели братьями Гонкур. Постепенно сложилась традиция, по которой Гонкуровская премия (в денежном отношении не очень значительная) стала самой престижной во Франции. Книги ее лауреатов привлекают всеобщее внимание и выпускаются огромными тиражами (порой до 200—300 тысяч экземпляров). Поэтому к ней особый интересу тех, кто хотел бы много заработать и прославиться.